Пока регулярные армии Исламабада и Кабула ведут позиционные бои в тени Хайберского прохода, стратегическое внимание экспертного сообщества смещается к гораздо более непредсказуемому игроку. Да, конечно же, речь идет об оставшемся «в живых» наиболее эффективном крыле ИГИЛ – «Вилаяте Хорасан» (ИГИЛ-Х). Для этой группировки нынешняя эскалация между Пакистаном и движением «Талибан» - это не просто региональный кризис, а выпавший с небес неожиданный шанс, возможность для переформатирования всего исламистского ландшафта в Центральной Азии.
На текущий час ситуация характеризуется патовым состоянием. Пакистан, обладающий техническим превосходством, использует авиацию и дроны для ударов по логистическим узлам в провинциях Хост и Кунар. «Талибан» в свою очередь демонстрирует высокую мобильность на земле, атакуя пограничные посты. Однако главная опасность кроется в том, что обе стороны тратят ресурсы, необходимые для сдерживания внутренних угроз.
Критическим фактором, который может изменить баланс сил, является возможная инфильтрация в регион «ветеранов» ИГИЛ с ближневосточного театра. Существует весомая гипотеза, что хаос, сопровождавший недавние попытки транспортировки тысяч заключенных из тюрем севера Сирии (таких как Аль-Хол) в Ирак, позволил значительным группам боевиков исчезнуть из поля зрения спецслужб.
Хотя прямых доказательств массового прибытия этих групп в Афганистан на данный момент нет, логистика «черных маршрутов» через Ирак и Иран делает сценарий их появления на пакистано-афганской границе вполне вероятным. Если эта гипотеза верна, то ИГИЛ-Х может получить не просто пополнение, а закаленный в боях командный состав. Присоединение таких «ветеранов» к «Хорасану» в разгар войны между Кабулом и Исламабадом позволит группировке наносить удары в тыл обеим сторонам, используя тактику, отработанную в Сирии и Ираке.
Для западных и региональных разведслужб вышеприведенный сценарий выглядит тревожно. ИГИЛ-Х придерживается стратегии ускорения хаоса, основанной на вербовке разочарованных в традиционных исламистских движениях. А поражения или жесткие удары пакистанцев по пуштунским деревням могут так подтолкнуть радикальное крыло «Талибана» к переходу под знамена ИГИЛ, что ни Кабулу, ни Исламабаду мало не покажется.
Наиболее угрожающе выглядит ситуация для «Талибана», которому в последние годы, особенно после жестких зачисток в Нангархаре и Кунаре, удалось выдавить «хорасановцев» в высокогорные районы Гиндукуша, подавить большинство тайных ячеек и подорвать влияние среди населения страны. Стягивание талибами сил к границе оголяет внутренние районы, создавая идеальные условия для формирования новых анклавов ИГИЛ.
В то время как талибы рапортуют о «полной победе» над боевиками ИГИЛ-Хорасан, реальность выглядит гораздо сложнее и опаснее. Группировка никуда не исчезла, она ушла не только в горы, но и в подполье (в первую очередь, в Кабуле и Мазари-Шарифе) и трансформировалась. Атаки «хорасановцев» в начале 2026 года на дипломатические объекты и коммерческие центры (включая нападение на китайские предприятия месяц тому назад) доказывают, что их агентурная сеть и подполье в городах остаются довольно активными. К тому же в прошлом году ИГИЛ-Х перешел на новую тактику, активно вербуя бывших талибов-радикалов, которые считают нынешнюю политику Кабула (попытки договориться с ведущими сверхдержавами) «слишком мягкой, компромиссной и порой продажной».
Эксперты по безопасности в регионе видят другую картину: группировка перешла от попыток удержания территорий к стратегии «невидимого присутствия» в Афганистане и глубокого внедрения в Пакистан.
В отличие от Афганистана, где правительство «Талибана» активно преследует и борется с «хорасановцами», в Пакистане для них ситуация складывается более благоприятно. «Вилаят Хорасан» проявляет невиданную доселе активность в сепаратистских зонах Белуджистана, где в последнее время проснулась «сепаратистская армия» и вступила в активные бои с пакистанской армией. Не будем забывать - именно «хорасановцы» взяли на себя ответственность за взрыв в шиитской мечети в Исламабаде (6 февраля 2026 года), унесший жизни более 30 человек. Это показывает, что группировка способна бить в самое сердце пакистанской столицы. К тому же в Пакистане ИГИЛ часто вступает в ситуативные союзы с местными радикальными суннитскими группировками, что делает их сеть крайне запутанной для пакистанской контрразведки.
Возвращаясь к сбежавшим из лагерей тысячам бойцов ИГИЛ: если допустить, что «ветераны» из Сирии действительно достигли региона, они, скорее всего, не пойдут в горы. Их целью станут именно пакистанские города и приграничные районы, где контроль слабее, а потенциал для разжигания межрелигиозного конфликта (сунниты против шиитов) - выше.
В этой «Большой игре» победителем может выйти не Кабул и даже не Исламабад, а те, кто наблюдает за конфликтом со стороны, ожидая момента максимального истощения обоих противников. Если гипотеза о «сирийском резерве» подтвердится делом, регион столкнется с угрозой, превосходящей по масштабам локальную пограничную войну.
