Пока на улицах Тегерана звучит американская канонада, в коридорах мракобесной власти, где эхо шагов звучит громче, чем официальные указы, разворачивается подковерная война – прелюдия к окончательной битве за политическое наследие эпохи Хаменеи. Лидер реформаторов, «добрый доктор», президент Масуд Пезешкиан и Алиреза Арафи – хладнокровный аятолла со стратегическим мышлением – оказались запертыми внутри Временного руководящего совета Ирана.
Западные дипломаты в Тегеране описывают динамику внутри Совета как «столкновение двух несовместимых мировоззренческих систем».
Пезешкиан – сторонник real politic, выступает за поиск путей преодоления тупиковой ситуации, снятия санкций и осторожное ослабление социального давления. В то время как Алиреза Арафи – закостенелый догмат до мозга костей, пытающийся обеспечить неприкосновенность политического фундамента исламской революции.
«Пезешкиан играет в шахматы на доске, которую Арафи и его союзники в Корпусе стражей исламской революции (КСИР) пытаются прибить к столу», - говорит аналитик по Ирану из Международного института стратегических исследований (IISS).
Источники в Тегеране, знакомые с ходом заседаний Совета, сообщают о резких разногласиях по двум ключевым вопросам: региональной эскалации и внутренней безопасности.
Согласно сообщениям, просочившимся в прессу, Пезешкиан настаивает на «дипломатической гибкости» в отношениях с Израилем и США. Арафи, напротив, выступает как глас уже согнутой «Оси сопротивления», утверждая, что отступление от принципов революции будет воспринято за слабость иранской политической элиты.
Арафи методично выстраивает образ «идеального преемника Хаменеи» — достаточно молодого, чтобы обеспечить долголетие режима, и довольно консервативного, что отвечает интересам реакционных военно-политических кругов, в частности, КСИР. Пезешкиан в этой игре - лишь благообразный фасад, призванный успокоить улицу и остудить пыл «агрессора», пока идет реальный передел власти.
Вспыхнувшая борьба между Пезешкианом и Арафи - не просто личный конфликт, а следствие и отражение глубокого раскола в иранской элите. Реформаторы все еще убеждены, что без качественной трансформации и перестройки режим рухнет под собственной тяжестью. В то время как консерваторы-теоретики стоят на своем – качественное перерождение иранской теократии и есть начало конца.
Третий игрок во Временном руководящем совете - Голям Хоссейн Мохсени-Эджеи, – представляющий интересы и идеологию силового аппарата и разведслужб, вступает в борьбу в качестве «кулака системы». В борьбе между реформаторским подходом Пезешкиана и жестким курсом Арафи глава карающей судебной системы чаще занимает сторону последнего.
Пока Пезешкиан педалирует жизненную необходимость экономических реформ и трансформации системы, Эджеи во имя выживания режима подписывает указы о подавлении любых признаков гражданского неповиновения. Именно глава карающей судебной системы – камень преткновения на пути попыток Пезешкиана смягчить внутреннюю политику.
В самом Иране реакция на деятельность Совета и внутренние трения крайне неоднородна. Иранская пресса жестко цензурируется, но «между строк» и в соцсетях проглядывается истинная картина происходящего. Лагерь консерваторов со своим идеологическим рупором – агитками Kayhan и Javan полностью поддерживает Алирезу Арафи. Для них он — гарант того, что «наследие Раиси и Хаменеи» не будет предано анафеме и забвению.
Консерваторы же обвиняют Пезешкиана в «мягкотелости» и «западничестве». В публикациях, близких к КСИР (Корпусу стражей исламской революции), сквозит мысль, что президент — временная фигура, чья задача лишь подписывать бюджетные документы, пока Совет (через Арафи и Эджеи) решает судьбоносные вопросы войны и мира.
Реформистское крыло и технократы выражают опасения, что Арафи и Эджеи превратили президента в заложника. В иранских Telegram-каналах (таких как Saham News) развернулась дискуссия о будущей политической судьбе Пезешкиана, который находится под угрозой импичмента или полной изоляции, поскольку ведет отчаянную борьбу с нежеланием Арафи и консерваторов отказаться от ретроградного подхода к будущему развитию страны.
Для большинства же иранцев борьба внутри Совета сродни «схватке в аквариуме». Власть потеряла вотум доверия иранской улицы, особенно после январского репрессивного шквала. Стиснутое между оккупационным молотом и репрессивной наковальней общество погружено в состояние апатии, смешанной с тревогой. Иранцы с чувством глубокой безысходности наблюдают за беспредметными и никчемными спорами в Совете, которые никак не влияют на уровень и качество их жизни. На головы падают снаряды, а национальная валюта продолжает падение в пропасть… И надо выживать в условиях войны, да еще с ценами, которые растут как на дрожжах.
И над этой печальной картиной возвышается образ главного арбитра – жестоких генералов с некрасивыми лицами из ужасающего Корпуса стражей исламской революции. Арафи для них – всего лишь удобное религиозное прикрытие. А Пезешкиан – неудобное препятствие, которое лучше обходить с помощью фетвы послушного Арафи.
В Иране все происходит по классике жанра паралича власти. Верхи не хотят, низам все равно, а страна раздирается внутренними противоречиями, схватками за власть и внешней агрессией… Никто не знает, как Иран может преодолеть эти трудные времена.
