Президент Кубы Мигель Диас-Канель признал, что Гавана ведет переговоры с США. Эти переговоры идут в условиях, когда кубинскому режиму «приставили пистолет к виску» в формате полноценной морской энергетической блокады. Экономика страна, и так пребывавшая не в лучшей форме, находится на грани гуманитарной катастрофы. С высокой вероятностью после (и если) США расправятся с Ираном, они возьмутся за Кубу. Тем более что это «личный проект» госсекретаря Марко Рубио, сына кубинских иммигрантов, который может стать его трамплином к президентскому посту в 2028 году.
Как прожить без топлива?
При минимальной потребности энергосистемы острова в размере около 3 ГВт дефицит сейчас составляет до 2 ГВт. Прекращение поставок нефти из Венесуэлы (ранее около 80 тыс. барр./сутки, потом сократилось до 55 барр/сутки), а затем и из Мексики (под давлением США) привели к многочасовым (до 18 часов в сутки и дольше) отключениям электричества и большим очередям на АЗС. Дефицит авиатоплива привел к параличу международного воздушного сообщения и прекращению туристического потока, дававшего стране валюту. Куба в «нормальные времена» потребляла около 140 тыс. баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки, но сама добывает лишь примерно 40 тыс. барр./сутки. Более 80% выработки электроэнергии по-прежнему обеспечивается за счет ископаемого топлива. На ВИЭ приходится совсем незначительная часть (1%), на газ 14%, еще немного – на биотопливо. Таким образом, еще до блокады по мере сокращения потока нефти из Венесуэлы дефицит топлива приобрел системный характер.
Туризм и экспорт услуг (медицинские, образовательные программы) традиционно давали Кубе до 50% валютных поступлений, но начиная с пандемии пошло снижение этих показателей, сейчас из-за приостановления значительных объемов воздушного сообщения происходит уже резкое падение. Другую часть поступлений валюты давал экспорт никеля и кобальта, но их добыча страдает от перебоев в электроэнергии.
У США в такой ситуации есть три основных сценария давления на Гавану
Первый, уже реализуемый вариант, — усиление энергетической блокады. Второй, еще более жесткий вариант, — расширение морского перехвата, санкций против судоходства, страховщиков, трейдеров и портов, связанных с кубинскими поставками. Третий, более гибкий вариант, — проведение разной политики в отношении государственного и частного сектора: давление на государство при частичном допуске топлива, гуманитарных поставок и денежных каналов для негосударственных акторов могло бы стать способом ослабить власть компартии без полной дестабилизации страны. Но пока самым реалистичным видится первый или второй сценарий. Вплоть до смены режима.
Снизу не получится, только сверху!
При этом массовое восстание снизу возможно, но пока ничто не указывает на наличие единого сильного общенационального оппозиционного центра внутри страны. Более вероятен сценарий элитного раскола, когда часть партийно-государственной и силовой номенклатуры может решить, что сохранение системы требует замены Мигеля Диас-Канеля на более договороспособную фигуру. Другой вариант — управляемый транзит без немедленного демонтажа режима: новый лидер сохраняет однопартийную конструкцию, но начинает переговоры с США по топливу, санкциям, миграции и частичной экономической либерализации. Нынешний президент, возможно, уже пытается идти именно по этому пути, но пока не очень успешно, поскольку не готов к кардинальным переменам. Разве что был выпущен 51 политзаключенный.
Наименее вероятен в краткосрочном плане сценарий быстрого демократического транзита с немедленными свободными выборами, поскольку силовые, партийные и хозяйственные рычаги все еще контролируют все рычаги управления.
Кто может стать новым лидером страны?
Нынешний президент Мигель Диас-Канель с 2021 года совмещает посты президента и первого секретаря компартии. Если произойдет замена сверху, то новый лидер, вероятнее всего, выйдет не из уличной оппозиции, а из действующей элиты — партийной, правительственной или связанной с военными.
Из оппозиционных фигур за пределами страны чаще упоминаются Хосе Даниэль Феррер, Роса Мария Пайя и Мануэль Куэста Моруа, но нет признаков того, что кто-то из них сейчас мог бы прийти к власти внутри самой Кубы. Они могут стать участниками переходного процесса, но не руководителями государства.
Если исходить из реального распределения власти на Кубе, то наибольшие шансы на преемничество имеет не эмигрантская оппозиция, а фигуры, связанные с партийным аппаратом, правительством и военно-экономическим контуром MINFAR–MININT–GAESA. Где MINFAR (Ministerio de las Fuerzas Armadas Revolucionarias, Министерство революционных вооруженных сил Кубы) – это высший орган военного управления, отвечающий за оборону страны, руководство армией, флотом и ВВС. Оно контролирует регулярные войска и военизированные формирования (милицию и Молодежную трудовую армию), а также управляет военной разведкой. MININT (Ministerio del Interior, Министерство внутренних дел) отвечает за госбезопасность, погранконтроль, пожарную безопасность и тюремную систему, являясь ключевым силовым ведомством. Наконец, GAESA (Grupo de Administración Empresarial, S.A.) — это крупнейший, непрозрачный бизнес-конгломерат на Кубе, контролируемый Революционными вооруженными силами. Созданная в 1990-х, она управляет ключевыми валютными секторами экономики, включая туризм, импорт, розничную торговлю и валютообменные операции. GAESA, по оценке исследовательского центра Cuba Strategic Studies, контролирует свыше 80% экономики страны. Тот же источник считает президента Мигеля Диас-Канеля хотя важной, но не вполне самостоятельной фигурой, тогда как ключевые рычаги принадлежат военным, МВД и аппарату партии. Таким образом, преемник должен быть приемлем сразу для трех сфер – компартии, силовиков и хозяйственного блока. Чисто оппозиционная фигура без сделки с частью элиты при таком раскладе не имеет шансов прийти к власти.
Наиболее часто упоминаемые системные кандидаты — премьер-министр Мануэль Марреро, партийный функционер Роберто Моралес Охеда и еще один правительственный технократ Оскар Перес-Олива Фрага. По некоторым данным, именно Перес-Олива Фрага рассматривается экспертами как быстро усиливающаяся фигура, а его недавнее вхождение в Национальную ассамблею рассматривается как необходимый предварительный шаг для возможного впоследствии занятия президентского поста.
Марреро в свою очередь выглядит сильным кандидатом при сценарии «управляемого транзита», поскольку он уже занимает пост премьера, имеет хозяйственный опыт и давно связан с туристическим и квазивоенным экономическим контуром. Моралес Охеда сильнее как партийный координатор и идеологически приемлем для сторонников жесткой версии режима. Перес-Олива Фрага интересен как компромиссный технократ, связанный с внешней торговлей и инвестициями, то есть с тем сектором, который нужен для переговоров о выживании экономики.
Трампу на блюдечке
Нельзя полностью исключать и чисто военный сценарий, поскольку MINFAR и MININT остаются доминирующими структурами власти, а возглавляющие их, соответственно, генерал Альваро Лопес Мьера и министр внутренних дел Ласаро Альварес Касас входят в число главных центров влияния. Однако военный лидер в роли нового главы государства менее удобен для внешнеполитических переговоров - по нефти, санкциям и миграции. Более вероятен вариант, при котором военные не сами выходят на авансцену, а поддерживают гражданское лицо, приемлемое для сделки.
Иногда в качестве преемника называют Алехандро Кастро Эспина, племянника Фиделя Кастро, сына Рауля Кастро, либо же Сандро Кастро — внука Фиделя. Последний известен как инфлюенсер и предприниматель, но он не занимает политической должности. Источники описывают его как человека без опыта госуправления, а сам его образ и манеры поведения скорее подрывают, чем укрепляют легитимность режима. Это делает его слабым кандидатом почти в любом сценарии.
Что касается Алехандро Кастро Эспина, то он является бригадным генералом МВД и весьма влиятельной закулисной фигурой, которая может стать участником транзита власти. В то же время принадлежность к силовикам хотя и делает его удобным внутри системы, повышает его «токсичность» для сделки с США и международных контактов. Многие внешние и внутренние игроки могут в такой ситуации предпочесть более «гражданскую» или технократическую фигуру. Алехандро скорее может стать не формальным президентом, а послужить в роли арбитра самого процесса транзита.
Сейчас Трамп и его администрация увязли в Иране, воевать «на два фронта» еще и против Кубы им не с руки. Однако если в ближайшие недели удастся зафиксировать некий результат в Иране, который можно было бы представить как «победу», то дни кубинского режима будут сочтены. И его могут преподнести «на блюдечке» избирателям Трампа как раз к промежуточным выборам ноября нынешнего года.
