21 апреля 1967 года жителей Афин разбудил грохот танков. Радио транслировало обращение военного командования: «В стране произошла революция…» Фактически же в Греции был совершен очередной военный переворот.
Последующие семь лет вошли в историю страны под названием «хунты черных полковников». Власть сосредоточилась в руках военного триумвирата в составе полковника Пападопулоса – лидера заговора, полковника Макарезоса и бригадного генерала Паттакоса. Демократические институты и политические партии были ими моментально упразднены, прогрессивные газеты закрыты, левые политики подверглись массовым арестам. Все было подчинено установившейся в государстве насильственным путем военной диктатуре.
Как же получилось, что военная хунта (исп. junta - собрание, совет - М.С.) смогла прийти к власти в Европе, ведь диктатура для Старого Света считалась давно пройденным этапом? Да, в Испании и Португалии в тот период оставались фашистские режимы, но они были наследием 1930-х годов, тогда как Греция шла по пути демократии. И вдруг — военный переворот...
На самом деле ничего неожиданного не случилось. Король Константин, взошедший на трон после смерти своего отца Павла в 1965 году, был начисто лишен политической гибкости. Он не находил общего языка ни с левыми, ни с военными. В стране действовало мощное левое движение, и победа коммунистов и социалистов на парламентских выборах не вызывала сомнений. Коммунистическая партия была запрещена еще с 1940-х, однако легальная левая партия ЭДА, возглавляемая Пасалидисом, фактически представляла именно коммунистов.
Страна между тем пребывала в глубоком политическом и экономическом кризисе, рабочие регулярно объявляли забастовки, и планы установления военной диктатуры для исправления ситуации всерьез обсуждались в либеральных, монархических и военных кругах. За год до путча полковников в Афинском университете по этой теме даже было организовано несколько докладов и диспутов. Более того, правивший в стране монарх Константин вполне искренне намеревался использовать военных для нейтрализации «левой угрозы».
Выступавший против такой перспективы лидер социалистов Папандреу всего за три месяца до переворота с поразительной недальновидностью заявлял: «Военная диктатура в Греции невозможна. Эта идея давно вышла из моды и встретит активное сопротивление». Однако роковые для греков революционные события все же произошли. Одной из особенностей их оказалось то, что король, рассчитывавший использовать военных для упрочения своей власти, сам угодил в ловушку: в конце того же года «черные полковники», обвинив его в попытке вернуть себе власть, свергли и отправили в эмиграцию.
Еще одним отличием греческого путча стало то, что народные массы встретили его не просто спокойно, а безразлично: никто не взялся за оружие или камни, чтобы сражаться на улицах во имя демократии. Нестабильность и хаос измотали людей, а массы ждали «железной руки». Другой причиной невмешательства со стороны общества были немедленно начавшиеся репрессии - аресты запугали население. Закрепившись, военные выдвинули лозунг - «Православие, безопасность, стабильность», который поначалу был воспринят греками с оптимизмом. В заявлении хунты, распространенном в день переворота, так объяснялась его необходимость: «Греция остается слаборазвитой страной. В общественной жизни царят двойные стандарты. Политические партии действуют недемократическими методами. Единственный лидер, один человек определяет политику и состав партии, а несогласных из нее изгоняет. В стране господствует политический и нравственный произвол».
Лицемерие либералов и монарха, непоследовательность левых, болезнь «вождизма» в партиях, реальный хаос и нестабильность, несомненно, наличествовали, однако прописанный «черными полковниками» рецепт не имел никакого отношения к лечению болезни…
Хунта весьма быстро насадила и распространила культ личности. На первый план выдвинулся Георгиос Пападопулос, после путча присвоивший себе чин генерала и вскоре затмивший двух других членов триумвирата. Его многолетняя работа на американскую разведку была общеизвестным фактом, и то, что за «черными полковниками» стоит Вашингтон, никогда и ни у кого не вызывало сомнений.
Второй лидер путча — Николас Макарезос — в свое время служил военным атташе Греции в Бонне. Третий заговорщик — генерал Стиллианос Паттакос — был военным до мозга костей. Человек весьма ограниченного образования, он при этом любил казаться интеллектуалом.
Первую попытку выступить против хунты предпринял в декабре 1967 года король Константин. Он подготовил новый военный переворот: 13 декабря в Ларисе должно было вспыхнуть восстание, которое затем перекинулось бы на всю страну. Но мятеж не удался, Константин потерпел поражение и отправился в эмиграцию в Рим, откуда в Афины уже не вернулся. Хунта, выступившая с обращением по радио, объявила, что группа авантюристов попыталась использовать короля в собственных целях — то есть прямого обвинения в адрес монарха предъявлено не было. Еще через шесть лет триумвират упразднил монархию, разумеется, демократическим путем, то есть посредством всенародного референдума.
В экономической сфере «черные полковники» прибегли к ряду популистских мер: простили крестьянам долги перед государством, начали строить школы, прокладывались дороги и даже принялись развивать туризм. Основной же идеологией правительства стал воинствующий антикоммунизм. В 1973 году страна была провозглашена республикой, а Пападопулос стал ее первым президентом. До краха оставался год...
Ушедшие в подполье иные политические силы не поддерживали хунту, однако «черные полковники» удержались у власти семь лет. Немаловажную роль в этом сыграла националистическая доктрина, получившая одобрение и распространение в молодежной среде. Экзотические и эмоциональные лозунги вроде «Греческая молодежь — лучшая молодежь в мире!» хорошо отражают пропагандистские технологии той эпохи.
Начиная с 1970 года у Пападопулоса все отчетливее прослеживалась склонность к курсу на либерализацию. И здесь прав американский философ-обществовед Эрик Хоффер: «Самое опасное время для существования диктатур — это когда они начинают проявлять либеральные наклонности». Именно в этот период осознанное сопротивление и открытая борьба греков против диктатуры стала набирать силу. Тенденции к либерализации запустили механизм протеста в обоих лагерях, оппозиция и студенты активизировались против диктатуры, а сторонники жесткой линии внутри самой хунты — против Пападопулоса. Во главе последних стоял Димитриос Иоаннидис, который еще в 1940-х воевал против коммунистов, а впоследствии действовал против турецкой общины на Кипре. Конец хунты предопределили два события: студенческое восстание в ноябре 1973 года и провальная кипрская кампания летом 1974-го. Первое пошатнуло диктатуру, а второе ее сокрушило. Восстание афинских студентов началось в ноябре. Детонатором послужило вмешательство властей в университетские выборы. В ночь с 16-го на 17-е у стен университета разыгрались подлинно кровавые события: 25 студентов были убиты. Итогом акции стало и то, что «мягкий» Пападопулос был отстранен от президентского поста, а сосредоточивший в своих руках рычаги власти 50-летний Иоаннидис занял пост премьер-министра.
Летом 1974-го Иоаннидис решился на авантюру — военную кампанию за «энозис», то есть за присоединение Кипра к Греции. Но Турция высадила десант на севере острова, и греки были оттуда выбиты. Это и стало концом хунты. Страну захлестнула волна протестов, Иоаннидис потерпел поражение…
После краха режима главные фигуры «черных полковников» были преданы суду и приговорены к смертной казни, в дальнейшем замененной на пожизненное заключение. Наиболее точно, пожалуй, ситуацию с афинским переворотом «черных полковников» характеризует обмен репликами двух американцев - посла США в Греции Филипса Тэлбота и главы афинской резидентуры ЦРУ Джека Мори. Первый вскоре после путча назвал произошедшее «изнасилованием демократии». Второй справедливо парировал: «Как можно изнасиловать проститутку?..»
