На днях завершились совместные антитеррористические учения Китай-Кыргызстан «Сотрудничество-2019». Они проводились на учебной базе в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР. Официальные китайские источники особо подчеркивают тот факт, что это были первые совместные учения подобного типа.
Из-за достаточно скромных масштабов мероприятия и весьма скудного освещения его в прессе, сам факт проведения учений «Сотрудничество-2019» вполне мог пройти незамеченным.
Судите сами - участие в них принимали всего 150 человек из Китайской народной вооруженной полиции и Национальной гвардии Кыргызстана. Которые в течение недели проходили интенсивный совместный курс антитеррористической подготовки - включая базовую технику, тактику и организацию комплексных мер по противодействию террористам. Соответственно - отрабатывали взаимодействие и проведение совместных операций. Буднично, словом, все - нет масштаба, чтобы вот от души - «разошлось перо».
Но есть крайне интересные нюансы. И здесь стоит обратить внимание на место, выбранное для проведение учений - именно Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) - поскольку именно оно недвусмысленно намекает на то, кто именно был на этих учениях «условным противником».
И то, что «Содружество-2019» в формате Киргизия-Китай проводится впервые, ясно дает понять, что Бишкек на правах младшего партнера полноценно включился в антитеррористическую деятельность Пекина. На вполне конкретном направлении - в отношении уйгурских экстремистских группировок. Тем более что с китайской стороны партнерами национальной гвардии Киргизии - сделаем вид, что ГКНБ республики здесь совсем-совсем ни причем - выступали коммандос «Шаньин» Народных вооруженных сил полиции Синьцзянского корпуса под командованием Хэ Лифэна, одного из самых широко известных в узких кругах специалиста по борьбе с «Исламским движением Восточного Туркестана» и его филиалами.
По официальным данным, сегодня в Киргизии проживают от 60 до 70 тысяч уйгуров, что составляет около 1 процента населения республики. Причем местные аналитики считают, что в скором времени уйгуры могут стать третьим по численности народом Кыргызстана. К тому же - к родственникам приезжают выходцы из СУАР, а вот их численность подсчитать достаточно затруднительно.
Уйгурская диаспора традиционно активна в экономическом отношении, торговля и общепит в городах во многом держится на них, а рынки, которые в республике традиционно называются «китайскими», во многом более правильными будет называть именно «уйгурскими», тот же «Мадина». Тот самый, о котором в прошлом году депутат Жогорку Кенеша Кожобек Рыспаев сказал: «Такое ощущение там, будто в Урумчи находишься».
Но гораздо важнее для благосостояния диаспоры и ее «гостей» то, что уйгуры в Киргизии вполне успешно встроились в грузопоток из Китая. Товарооборот между Бишкеком и Пекином составляет около двух миллиардов долларов, причем $1,9 миллиарда - это китайский импорт, идущий через СУАР. Поэтому вполне естественно здесь активное участие диаспоры и их родственников и партнеров с другой стороны границы.
И здесь возникает типичная проблема - богатая диаспора практически не представлена в политической системе и государственных органах республики. И вопрос здесь не в стоимости вхождения и занятия должностей - вопрос в национальности, а точнее в том, что эта национальность ассоциируется с терроризмом и экстремизмом. Именно недоверие и подозрительность к уйгурам значительно препятствуют приему их на работу и выдвижению на государственные должности.
«Никогда не знаешь, в чем тебя обвинят власти», — говорили делегаты одного из съездов уйгурской диаспоры. Но справедливости ради нужно заметить, что это своего рода ответная реакция на традиционную замкнутость уйгурской общины, их тесные связи с СУАР.
Хотя есть и другая, не менее веская причина. «Уйгурский вопрос» Бишкек в свое время научился весьма неплохо капитализировать. Создавая вокруг него информационный шум и придавая ему внешнеполитическую окраску, власти умудрялись под эту тему получать финансовую помощь от России и Китая одновременно. Примерно из тех же соображений акцентируется внимание на «склонности уйгуров к религиозному экстремизму». И что в общественно-политическом и информационном поле Бишкека об уйгурах правда, а что - откровенное преувеличение, разобраться порою крайне сложно.
Естественно, такая ситуация крайне беспокоит Пекин. С 2002 между Киргизией и Китаем действует Соглашение о сотрудничестве в борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, ежегодно МВД и другие правоохранительные структуры страны получают от китайской стороны материально-техническую и финансовую помощь - а четкого представления о реалиях ситуации в уйгурской общине на территории Киргизии у Пекина еще не сложилось.
Формат учений «Содружество-2019» - один из способов исправить эту ситуацию. Более того, они позволяют китайцам выстраивать личные отношения с сотрудниками киргизских спецслужб и «затачивать» их навыки именно под уйгурский сепаратизм и терроризм.
Весьма своевременная инициатива, нужно заметить. Уже несколько лет выходцы из СУАР стремятся под видом торговцев всяческими путями проникнуть в приграничные районы Кыргызстана, а уже оттуда - используя возможности диаспоры - осесть в удаленных от границы городах. А уже там, при содействии налаженных связей и возможностей, легализоваться, вплоть до приобретения гражданства Кыргызстана.
Достаточно очевидно, что в ближайшее время поток этих нелегалов в Киргизию будет нарастать. А слабость пограничной службы и контрразведывательного аппарата республики не позволит обеспечить нужного качества фильтрации таких элементов. Вот Пекин и начал работать на опережение, готовя в Бишкеке открытие местного филиала борьбы с уйгурскими сепаратистами, работать в котором будут подготовленные Китаем местные кадры.
