Безнадежная война, которую проиграли чеченцы слово публицисту

Тенгиз Аблотия, автор haqqin.az

Середина декабря – это трагический юбилей одного из самых страшных и кровавых событий на постсоветском пространстве.

25 лет назад, 11 декабря российские войска вступили на территорию Чечни. Никто тогда и подумать не мог, насколько ужасный оборот примет это решение Кремля, что эту войну назовут «первой чеченской», а затем будет еще и вторая, намного более жестокая и беспощадная, чем первая..

Для меня это в некотором роде личная дата – мне довелось работать в Чечне в те дни, а также немного раньше, и немного позже, и я являюсь свидетелем всего, что там происходило тогда...

Первая чеченская очень отличалась от второй. В первую очередь, отличалась настроем самих чеченцев. Сегодня, в эпоху всеобщей клерикализации Северного Кавказа, наверное, сложно себе представить, но первая чеченская начиналась как совершенно светская война, из тех, что называют «национально-освободительными».

Религия, конечно, во всем этом принимала участие, но второстепенное – время от времени были слышны призывы «Аллах велик», на центральной площади Грозного не прекращался ритуальный танец зикр, но на этом, пожалуй, все.. Бунт чеченцев в те годы был примерно из той же оперы, что и национальные движения в постсоветских республиках – взрывоопасная смесь идеализма и безответственности.

Это была борьба за свободу, но при этом с абсолютным непониманием того, что есть на самом деле свобода в государственном понимании. Как и грузины, которые в 80-е годы были уверены в том, что будут продавать «Боржоми» и процветать, так и чеченцы середины 90-х были уверены, что сохранится возможность зарабатывать быстрые деньги в Москве, сохранятся экономические контакты, и все это  - в условиях независимости.

Сложно было объяснить тогда этим людям, что независимость плоха тем, что она приходит раньше, чем вы успели это понять. И тогда придется начинать с нуля все – от А до Я.

Были ли тогда чеченцы готовы к независимости? Риторический вопрос. К независимости из советских народов не был готов никто, кроме народов Балтии, что странного в том, что о такой скучной и неромантической части свободы, как финансы, экономика, таможня, и т.д. – не задумывались чеченцы образца 90-х годов?

В отличие от союзных республик, официально имеющих право на выход из СССР, конституция России не предусматривала того же самого для своих внутренних автономий, следовательно, бунт был обречен – он либо должен был сдуться, либо перерасти в полноценную войну.

С сегодняшней высоты кажется, что наиболее естественным был бы первый вариант – пойти по пути Татарстана и взять суверенитета столько, сколько удастся проглотить - как призывал Ельцин.

Но это с сегодняшней точки зрения. Тот, кто в 93-94 годах оказался бы в Чечне, увидел бы перед собой совершенно другую картину.

Возможно, я окажусь неправ, но тогда, в Грозном складывалось ощущение, что чеченцы изголодались по войне, по оружию... Как будто давно заснувший ген их предков, 50 лет воевавших с Российской империей, вдруг, ни с того, ни с сего проснулся.

Обычно любую войну рассматривают с точки зрения рациональных интересов, большой политики и прочих серьезных вещей. Но иногда война – это просто война, всплеск гигантской энергии, не имеющий никаких экономических, да и вообще рациональных причин.

В 90-е годы у чеченцев не было никаких очевидных и рациональных причин воевать с русскими – гораздо больше от них можно было бы получить, торгуясь и бряцая оружием. Но война не всегда подчиняется логике. У нее свои флюиды...

Первая чеченская  - это по сути была война советских людей с советскими людьми. На стороне чеченских формирований воевали обычные городские и сельские парни, которые еще вчера учились в российских вузах и  не отличались какой-то особой идейностью... Все равно что добровольцы в абхазской или карабахской войнах, никакой разницы.

Поэтому с чеченской стороны эта война была не слишком жестокой – похищения солдат с целью выкупа, зиндан, пытки, отсечение голов – все это еще было далеко впереди... А пока – плененных солдат спокойно и мирно передавали матерям.

Прекрасно помню, как все начиналось. 10 декабря во Владикавказе состоялись последние переговоры, где Чечню представлял Аслан Масхадов. Мятежная республика уже была окружена со всех сторон, и это был последний шанс вернуть все в мирное русло. Уж не знаю, кто там чего говорил – моего журналистского статуса вкупе с излишне юным возрастом не хватило бы на получение инсайдерской информации. Факт, что ни о чем не договорились, да и не могли договориться.

То, что легкой прогулки, в соответствии с шапкозакидательским заявлением Павла Грачева о двух батальонах, достаточных для взятия Чечни, не будет  - стало очевидно в тот же день вечером. На центральной трассе, ведущей из районов в Грозный, развернулось завораживающее зрелище – бесконечная колонна, тысячи автомобилей, едущих в столицу. Воевать!

Первая чеченская была проще и понятнее. Было намного легче выбрать сторону так, чтоб потом не мучила совесть. Малочисленный, но исключительно боевой народ оказывает немыслимое, невозможное сопротивление гигантской империи. Кто бы сомневался, какую сторону выбрать?

Но все когда-то кончается. Чеченский идеализм и военное рыцарство, которые снискали им огромное уважение в те годы, закончились вместе с первой кампанией.

Война закончена, бойтесь мира... Высказывание более чем точное в отношении Чечни.

Моя последняя поездка в Грозный – это январь 1997 года, выборы президента республики. Уже тогда было ясно, что все стало намного хуже. Идеализма и сверкающих глаз стало меньше, зато прибавилось амбиций, ожесточенности и беспредела.

В январе 1997 года чеченский народ сделал лучший выбор из всех возможных, проголосовав за самого умеренного и спокойного из всех кандидатов – Аслана Масхадова. Но поезд уже ушел, и даже всеми уважаемый президент не мог остановить того, что творилось на улицах сел и городов Чечни.

Аслан Масхадов

Идеализм исчез, появились непонятные люди с бородами, целая индустрия похищений, бандитский беспредел. Знаете, когда я понял, что мне с этой, новой Чечней не по пути? После того, как «за пьянство» прилюдно высекли двух моих приятелей. Не алкашей, не бездельников, не маргиналов – нормальных людей, которые просто могли немного выпить пару раз в месяц.

Вторая чеченская стала прямым следствием бардака, наступившего после завершения первой. Народ, сумевший силой оружия нанести поражения второй армии мира, оказался неготов к мирной рутине.

Вторая чеченская совсем не была похожа на первую – это уже не была война простых городских парней за свою улицу и свой дом. В ней уже не получалось встать на чью-то сторону. Во второй чеченской «хороших парней» уже не было. Все были плохие – только каждый по-своему.

Чеченская война – это наглядная демонстрация дилеммы, которая существует во все времена, и на которую нет ответа – воевать или не воевать? Грубо говоря, кто прав? Афганцы, которые воевали со всем завоевателями, или чехи, не воевавшие ни с одним из них?

Тогда, в 1994 году – были ли чеченцы правы, когда вступили в безнадежную войну, в которой их в конце концов обязательно победили бы любой ценой?

Стоило ли оно того?

Нет ответа на вопрос. И вряд ли когда-то будет…

13674 просмотров