Российская журналистка приехала в Физули: «Озираемся по сторонам. Никакого города нет» фото

Отдел информации

Российское агентство «РИА Новости» опубликовало репортаж своего корреспондента из освобожденного азербайджанского города Физули. Российская журналистка, побывавшая на освобожденных территориях, делится впечатлениями после визита в город-призрак Физули. Haqqin.az представляет читателям выдержки из этого репортажа.

*** 

Водитель по имени Гара везет нас в Физули и ворчит, что дорога неровная, а на поворотах глиняное месиво.

«Так и бензина может не хватить. Придется заправляться», — он очень недоволен. Десяток километров позади, а города по-прежнему не видно. Вокруг — фруктовые деревья, поля красно-желтых тюльпанов, горы. Кое-где — остатки разрушенных стен. «Физули — город-призрак, — объясняет сопровождающий журналистов гид. — Наши военные не нашли ни одного здания, чтобы водрузить азербайджанский флаг. Подняли его над уцелевшим строением воинской части».

На обочинах — красные треугольные указатели с черепами и надписью «Осторожно, мины!». И чем живописнее пейзажи, тем нелепее кажутся эти расставленные кругом знаки. Трудно поверить, что такая красота таит ловушки. Местность во время карабахских войн минировали хаотично.

«После второй карабахской на минах подорвались около двадцати гражданских. Есть жертвы и среди российских миротворцев. Армянская сторона не передала нам карты минных полей. Это не шутки! Шаг вправо, шаг влево — и…», — предупреждает военный возле очередного КПП. 

На ухабистом повороте машина резко тормозит. Дорогу преградили двое в голубой униформе, лица прикрывают прозрачные забрала. В руках миноискатели. «Саперы!» — вскрикивает водитель, но продолжает движение.

Кажется, что тут съемки фильма про Чернобыль, а эти люди в защитных костюмах — ликвидаторы последствий аварии. Ржавые остовы танков на обочинах, оборванные линии электропередач, противотанковые ежи усиливают гнетущие впечатления.

«Армянская военная техника. Осталась на поле боя», — бросает гид.

«Центр Физули. Приехали», — устало произносит гид. После пяти часов в машине журналисты выходят наружу и озираются по сторонам. Никакого города нет. Те же изрытые дороги, красные треугольные щиты, предупреждающие о минах. Но идет большая стройка.

Самосвалы с щебнем и песком подкатывают один за другим, рабочие тут же распределяют привезенные материалы. Тракторы выравнивают почву.

«Строим «Дорогу победы». Она свяжет Физули и Шушу. Сорок восемь километров — шесть полос, потом — четыре. Ширина — 29 и 21 метр соответственно», — объясняет тракторист Анар.

В октябре азербайджанцы наступали из южного Карабаха. «Через наши горные села вышли на Шушу. Дорога пройдет как раз через Физули и Гадрут. Тут по тропам и продвигались войска», — уточняет гид.

В беседу встревает мужчина, который до этого что-то замерял на местности. Представляется инженером-строителем Нурланом и говорит: «Шуша расположена внутри Нагорного Карабаха. Дорога, связывающая этот город с другими районами Азербайджана, проходит через Гадрут — Красный Базар. Сейчас там российские миротворцы и для проезда надо получать разрешение. Новая магистраль откроет Азербайджану альтернативный путь».

«Вернитесь, туда нельзя! Мины!» — снова одергивают журналистов на стройплощадке. И этот окрик возвращает в реальность. Пока саперы не расчистят поля, страх случайно подорваться на местности никуда не исчезнет.

 «Театр, библиотека, парк. Дом должен быть где-то здесь. Школа стояла торцом к памятнику поэту Физули, а сразу за ним наш дом, двор и виноградники», — бормочет женщина, которая приехала вместе с нами. Она напряженно всматривается в стройку, пытаясь что-то разглядеть.

«Это Севиндж Турабова. Она жила в Физули до первой карабахской войны. Узнав, что журналистов везут туда, попросила взять и ее. Обещала не отставать от группы. Мины, аккуратнее!» — второпях одергивает гид.

«Найти хотя бы место, где стоял наш дом, — обращается к журналистам сама женщина. — Думала, сохранились обломки стен, но нет ничего. Эх… Но я все равно рада. Приехала сюда впервые за много лет».

Севиндж помнит бои за Физули в первую карабахскую. Все произошло неожиданно. Люди уезжали, ничего не взяв с собой. Отец схватил детей и жену в охапку, затолкал в старенький москвич и рванул из города. На глазах Севиндж рушились дома соседей. Едва отец вывез семью, начался штурм.

Севиндж понимает: пока Физули не очистят от мин, люди не смогут вернуться. Но сохраняет оптимизм. «В отстроенном доме в Физули у нас обязательно будет курятник. Это моя сокровенная мечта с первой карабахской», — неожиданно говорит она.

«Когда мы бежали, я вспомнила, что забыла открыть дверцу в курятнике. А там остались желтенькие цыплята. Я умоляла отца вернуться. Но было поздно». Севиндж часто видит во сне, как выпускает этих цыплят на волю.