Катастрофа экономики России наша аналитика, все еще актуально

Игорь Никифоров, специально для haqqin.az, Москва

И какие бы новые санкции не придумывал и реализовывал Запад, ничего принципиально не изменится: все самое страшное и непоправимое, что могло произойти с Россией, ее экономикой и населением, уже сотворено. Причем одномоментно.

И дело абсолютно не в количественных показателях, не в прогнозах Всемирного банка, агентства Bloomberg или Института международных финансов (IIF), согласно которым по итогам года ВВП России упадет соответственно на 11% ($200 млрд), 12% и 15%. Дело не в инфляции, чей месячный рост составил 7,6%, став рекордным с 1999 года. Все это вторично.

Подлинная катастрофа в другом – в необратимом процессе демонтажа основ российской экономики, ее институциональной среды: рынков, устойчивых связей, экосистем, бизнес-моделей.

Полетела цифровая экосистема «Сбер»

В тартарары летит, например, цифровая экосистема «Сбера»: на создание этого уникального стратегического продукта ушло более $1 млрд, а теперь, из-за отключения банковского приложения из AppStore и GooglePlay значительная часть долгосрочных бизнес-планов «Сбера» повисает в воздухе.

Маргинализируются финансовые площадки. Хотя бы потому, что рубль лишился рыночного измерения из-за искусственного вмешательства в ценообразование. Мосбиржа больше не работает по общепризнанным коммерческим стандартам, поскольку ЦБ временно запретил брокерам продажу ценных бумаг по поручению нерезидентов.

Можно ли смоделировать завтрашний день экономики, из-под которой разом выдернуты все подпорки? И надо ли это делать? Исчезли, испарились десятки, сотни элементов, звеньев, цепочек, инноваций, образующих плоть и кровь экономики. Да, основная хозяйственная модель – ритуализированная добыча и продажа (за валюту) энергоносителей и другого ископаемого сырья – еще далека от летального исхода. Но ее развитие уже остановлено. Скажем, технологию глубоководного бурения скважин на шельфе не получится приобрести даже через фирмы-однодневки, где-нибудь в Китае или Казахстане. Такие технологии есть лишь у ограниченного числа иностранных компаний, и купить их нельзя из-за санкций.

Где Россия будет закупать технологию глубоководного бурения?

Для импортозамещения нет базы

«Даже если завтра наступит долгожданный мир, ничего для России не поменяется, - говорит доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев. – Проблема примерно та же, что и с крейсером «Москва»: корабль получил в борт две ракеты, и все попытки спасти его, потушить пожар и так далее, лишь немного отсрочили неизбежный конец. Пробоины, которые получила наша экономика, заделать нельзя. Антикризисные меры, озвученные премьером Мишустиным и первым вице-премьером Белоусовым, повлияют лишь на скорость затопления, остаться на плаву не удастся. И вот еще вопрос: будет ли Россия платить Украине репарации за чудовищный материальный ущерб (навскидку, на 600 млрд евро) в случае заключения мирного договора?».

Владислав Иноземцев не верит в эффективность антикризисных мер

Ко всему прочему, рассуждает Иноземцев, не надо забывать про фактор свойственной России системной коррупции. Средства, выделяемые на поддержку экономике, будут в огромной степени идти не по назначению. Масштабы хищений могут оказаться беспрецедентными. Причем особенно интенсивно будут воровать там, где начальство поставит абсолютно нерешаемые задачи. Условно, – создать с нуля за полгода новый самолет, с бюджетом на всё про всё в 20 млрд рублей. В данном случае соблазн скоммуниздить условные 19,8 млрд и навсегда исчезнуть, бежав в какие-нибудь Эмираты, будет абсолютно непреодолим. Именно поэтому лучше пытаться импортозамещать не сложную технику, а простые вещи (те же гвозди или саморезы), гарантируя предприятиям полное отсутствие налогов и проверок, но воздерживаясь от авансового финансирования.

Но перспективы России по импортозамещению ничтожны, поскольку для этого нет базы – ни материальной, ни технологической, ни интеллектуальной. Время от времени чиновники демонстрируют «неподдельное» удивление очевидными фактами, о которых представители отраслей говорят правительству постоянно.

Недобрый налет трагикомедии носит случай со спикером Совета Федерации Валентиной Матвиенко, узнавшей, что в стране нет собственного производства гвоздей. Горькая правда вроде бы открывается властям, но ни одного системного стимулирующего решения, которое помогло бы бизнесу эффективно нарастить объемы или запустить новые мощности, за два с лишним месяца «спецоперации» не принято.

В России не наладили даже производство гвоздей!

Сейчас реальный сектор экономики деградирует на глазах. Процесс шел и раньше, но не так быстро. По официальным данным Росстата, с 2017 года количество производственных предприятий только падало. Сегодня из 6 млн предприятий сектора МСП (малое и среднее предпринимательство) таковых – менее 300 тысяч, то есть, 5%. Остальное – торговля и услуги. В Германии этот показатель равен 23%, в Китае – более 40%. До недавних пор доля неэффективных убыточных компаний на грани банкротства составляла в промышленности 10-15%, сегодня она доходит до 25%. За последние годы рентабельность производства снизилась в 3-5 раз, а зарегулированность выросла раз в 10. Сдавать помещение в аренду или держать деньги в банке в России стало неизмеримо более выгодно, чем инвестировать в развитие бизнеса. Когда гарантированная прибыль по банковскому депозиту – 20% годовых, незачем возиться с непредсказуемым производством, биться за каждый рубль, который у тебя пытаются отнять «импортозаместители», нахлебники и проверяющие всех мастей.

Сельское хозяйство удушено в угоду крупным игрокам: монополисты поднимают цены как хотят, а фермеров не осталось, их добили поборами, проверками, штрафами, согласованиями, экологическими паспортами, паспортами безопасности, маркировкой «честным знаком», запредельными тарифами на электричество, затратами на логистику, банковскими платежами с грабительскими комиссиями под прикрытием 115-ФЗ, и так далее.

Усугубляет ситуацию нереально высокая стоимость денег: брать кредиты под 15% – самоубийство, оголтелое безрассудство. Кроме того, беднеющее население не обеспечивает достаточного спроса в большинстве отраслей, отмечает общественный омбудсмен по делам малого и среднего бизнеса Анастасия Татулова. По ее словам, при слабом внутреннем рынке необходимо не просто замещать импорт, а увеличивать конкурентоспособность на внешних рынках. Но этого, в свою очередь, не позволяет международная изоляция страны.

Звенья одной цепи

«Российская экономика уже фактически не росла с 2012 года, - напоминает профессор экономики университета страна Индиана Майкл Алексеев. – Последнее десятилетие рост ВВП не превышал одного процента в год. Это следствие той модели, которая сложилась в стране, с доминирующей долей государств в явном или неявном виде. Так что серьезные проблемы были и до этого. Но санкции создают качественно новую реальность».

Последнее десятилетие рост ВВП России не превышал одного процента в год

Самая лучшая экономическая стратегия – это немедленно прекратить войну, вывести войска с территории Украины и начать переговоры о снятии санкций. Каждый шаг русских солдат по чужой земле, каждый убитый ребенок ухудшают переговорную позицию – а значит, и экономические перспективы России, рассуждает профессор Чикагского университета Константин Сонин. Последствия всего одной бомбежки могут быть гораздо серьезнее для экономики, чем эффект от любых антикризисных мер правительства. Если вывести войска, то Запад перестанет хотя бы вводить новые санкции. Конечно, этого будет недостаточно. Страна должна стать такой, чтобы иностранный бизнес захотел с ней работать. Нужны будут и экономические, и политические реформы – это неразрывные процессы. Конечно, резюмирует Сонин, экономика не может развалиться в один момент: она не рухнет, как взорванное здание, но будет медленно оседать, а люди – жить все хуже и хуже.

Константин Сонин убежден: российская экономика не рухнет, как взорванное здание, но будет медленно оседать, а люди – жить все хуже и хуже

Беда в том, что Россия прогнила институционально, она очень давно находится под спудом чиновничьего произвола и системной коррупции. Ее нынешняя катастрофа предопределена и такими событиями, как, например, адская переделка Лесного кодекса в начале 2000-х: закон менялся под потребности функционеров воровать лес и присваивать его участки.

Была ликвидирована система государственной лесной охраны, вчетверо сократилось число занятых в ней работников. Последствия этой безграничной алчности, цинизма и безответственности – практически ежегодные чудовищные пожары на огромных территориях (в Красноярском крае, Омской, Курганской, Владимирской, Калужской областях), тысячи сгоревших домов, гибель людей, повальный сухостой, короед, завалы мусора. Некому сегодня обнаруживать и тушить мелкие очаги возгорания торфяников, как это делалось раньше. Разве эта данность и беспрецедентный экономический кризис, вызванный «спецоперацией» в Украине, – не звенья одной цепи?