На днях я был искренне удивлен, узнав из новостных лент, что из-за наплыва россиян в Ташкенте и Бишкеке выросли цены на съемное жилье.
Как выясняется, далеко не все россияне, стремящиеся избежать мобилизации на украинский фронт, могут позволить себе роскошь переждать смутные времена в странах дальнего зарубежья. Увы, такое по карману только состоятельным людям. Что же касается народа попроще, то направление у него, по сути, одно - страны СНГ.
Где, впрочем, картина тоже далеко не однозначная.
Если, к примеру, взять государства Южного Кавказа, то Азербайджан закрыл свои сухопутные границы еще во времена пандемии, в Грузии отношение к россиянам, мягко говоря, прохладное, да и в Армении из-за растущих как на дрожжах русофобских настроений давно уже не так комфортно.
Вот и приходится большей части россиян искать временное прибежище в странах Центральной Азии – такое вот щемяще-пронзительное чувство дежавю, которое возвращает нас во времена Великой Отечественной войны, в 1941 год, когда под натиском немецких дивизий, рвавшихся к Москве и Ленинграду, сотни тысяч людей, преимущественно дети, эвакуировались на восток, в Закавказье и республики Средней Азии.
Благородству и поразительной душевной щедрости, проявленных в те страшные годы рядовыми узбеками, таджиками, казахами, туркменами и кыргызами, посвящены сотни исследований, книг, статей, фильмов…
Но лично для меня их в полной мере символизируют два памятника.
Один из них в самом центре Ташкента представляет собой скульптурную композицию, в центре которой стоят немолодые уже мужчина и женщина, окруженные маленькими детьми. Это Шахмед Шамахмудов и его супруга Бахри, усыновившие и воспитавшие в годы Отечественной войны пятнадцать русских детей-сирот.
История Шамахмудовых описана Рустамом Рахматуллиным в романе «Человек его величества», в 1960-е годы о них был снят художественный фильм «Ты не сирота», а в узбекской столице именем Шахмеда и Бахри Шамахмудовых названа улица.
А второй памятник, уже в Бишкеке, увековечил память о Токтогон Алтыбасаровой. В 1942 году восемнадцатилетняя Токтоган, будучи, несмотря на возраст, председателем колхоза в ауле Курмени, взяла на воспитание сто пятьдесят (!!) эвакуированных из Ленинграда детей в возрасте от двух до четырех лет, разместила их в общежитии колхоза и на протяжении десяти лет воспитывала и заботилась о них, как о собственных детях.
Впоследствии, создав семью, Токтогон вырастила вместе с ленинградскими детьми восемь своих. До самой смерти она жила в отдаленном ауле, оставив после себя 23 внука и 13 правнуков.
В Кыргызстане ее называют «Матерью 150 детей».
Много лет назад, впервые узнав об этой женщине с сердцем настоящей матери, я был поражен тем, что в Санкт-Петербурге нет не только улицы имени Токтогон Алтыбасаровой, но даже обычной мемориальной доски! Все мои обращения во все инстанции Северной Пальмиры остались без ответа.
Шли годы, за ними десятилетия. И наступило время, когда нужда вынудила десятки тысяч граждан из республик Центральной Азии отправиться в поисках работы в богатые Москву и Санкт-Петербург.
Встретили ли они там понимание и сочувствие у москвичей и питерцев?
Посочувствовал ли кто-то их незавидному положению, предложив разделить пополам горький хлеб невзгод?
Распахнул ли хоть кто-нибудь им навстречу свои объятия и сердца, как это сделали в годы Великой Отечественной деды и бабки нынешних мигрантов? Нет!
Их использовали на самых грязных работах, их подгоняли, как дешевую рабочую силу, над их именами насмехались, их акцент передразнивали, в спину им кричали: «чурки» и «басмачи», их избивали, а порой и убивали. Даже не задумываясь, что среди тех, кого они калечили и убивали, возможно, были внуки Токтогон Алтыбасаровой, правнуки Шахмеда и Бахри Шамахмудовых, потомки десятков тысяч других казахских, узбекских, туркменских, таджикских и кыргызских семей, которые делили с их бабушками и дедушками последний кусок хлеба.
Но время не только лечит, но и, рано или поздно, расставляет все по своим местам. И люди, вне зависимости от их национальности и вероисповедания, называют это «Божественной справедливостью».
Так вот, она свершилась и на сей раз, когда россияне, не захотевшие воевать с украинцами, вновь, как и их деды, рванулись на восток, к «чуркам» и «басмачам», и стали звонить все тем же мирзакулам и алтынбаям, в которых еще совсем недавно в упор не видели людей, с просьбой: «Братан, помоги!»
И «братан» помог.
Так же, как и в годы Великой Отечественной, когда Узбекистан принял 400 тысяч, а Кыргызстан – 100 тысяч эвакуированных русских детей.
Ну а теперь, господа, закройте на мгновение глаза и представьте себе такую картину: из-за стихийного бедствия или, не приведи Господь, большой войны волна голодных и обездоленных узбеков или кыргызов из отдаленных аулов захлестывает улицы Москвы или Санкт-Петербурга.
Пишу эти строки и боюсь даже представить себе судьбу, которая уготована этим несчастным!
А вот то, что сегодня тысячи россиян ищут прибежище именно в Таджикистане, Узбекистане, Кыргызстане, других странах Центральной Азии – так это же нормально!
Уж кто-то, а русский человек знает на генетическом уровне: люди в этих краях гостеприимные, камень за пазухой не держат, зла не помнят… Да и с чего им помнить, если погода в этих местах солнечная, природа прекрасная, хлеб вкусный, а одежда недорогая?
Словом, живите и радуйтесь, дорогие русские братья и сестры, в краях «чушек» и «басмачей»!
Главное - не забывайте читать своим детям, внукам и правнукам перед сном мудрую сказку Самуила Яковлевича Маршака «Кошкин дом», в которой котята, приютившие на ночь свою тетю-Кошку, внезапно оставшуюся без крыши над головой, говорят:
«Кто сам просился на ночлег, скорей поймет другого…»
