В Армении начинается судебное разбирательство по одному из самых болезненных эпизодов 44-дневной Второй Карабахской войны — проваленной операции по штурму стратегической высоты Леле-Тепе. Фигурантом уголовного дела является полковник Артур Оганян — сын бывшего министра обороны Армении Сейрана Оганяна. Несмотря на то, что обвиняемый находится на свободе, суд ограничил его выезд из страны.
В начале октября 2020 года, на фоне стремительного наступления азербайджанской армии на фузулинско-джебраильском направлении, армянское командование попыталось организовать контратаку. Согласно разработанному плану, армянские силы при поддержке бронетехники должны были отбить высоту Леле-Тепе и окружить азербайджанские подразделения, продвигавшиеся вдоль реки Араз.
Однако этот план завершился полным фиаско. Азербайджанская сторона вовремя выявила район сосредоточения войск противника и нанесла упреждающий массированный артиллерийский удар. Брошенный в наступление танковый батальон был уничтожен. По официальным данным, армянская сторона потеряла более 700 солдат и десятки единиц техники, не достигнув даже передовой.
После завершения войны и подписания соглашения о прекращении огня в Армении началось следствие по фактам, связанным с этим эпизодом. Оппозиция заявила, что инициатором операции был лично премьер-министр Никол Пашинян, якобы стремившийся вернуть контроль над Леле-Тепе, утраченный в 2016 году. Сам премьер отрицал свою прямую причастность, утверждая, что решение о наступлении принимало военное командование.
«Полная чушь! - заявил Пашинян в 2021 году в ответ на обвинения. - Автором этого предложения был генерал. Он посчитал его реалистичным и дал ход плану».
Согласно обвинительному заключению Генеральной прокуратуры Армении, ответственность за провал операции возложена на Артура Оганяна. В то время он занимал высокую должность в так называемой «армии обороны Карабаха» и, как утверждается, допустил грубые ошибки при планировании и исполнении задачи.
Прокуратура указывает на ряд системных просчетов: отсутствие координации между подразделениями, нарушение порядка выдвижения, отсутствие планирования дальнейших действий, а также неадекватное распределение сил. Подразделения, выдвинувшиеся к месту боя, прибыли с опозданием и в неполном составе, что обрекло операцию на провал.
Кроме того, следствие установило, что два батальона под командованием Оганяна фактически дезертировали: один из офицеров отказался от участия в операции под предлогом инвентаризации боеприпасов, а другой выбыл из атакующих рядов после падения в противотанковый ров.
В расследовании также фигурировало имя генерала Джалала Арутюняна, командовавшего «армией обороны». Однако обвинения против него были сняты, и он был признан непричастным к провалу операции. В свою очередь, Сейран Оганян заявил, что не будет комментировать конкретные военные эпизоды, но при этом подчеркнул, что его сын действовал по приказу, а ответственность несут те, кто отдавал приказы.
«Мой сын — не командующий. Он был исполнителем. Руководство осуществлялось с уровня армейского командования», — отметил экс-министр.
Адвокаты Оганяна выражают уверенность в том, что судебное разбирательство позволит пролить свет на реальные причины катастрофы у Леле-Тепе. По их словам, на скамье подсудимых сидит не тот, кто принимал стратегические решения, а исполнитель, оказавшийся в сложной боевой обстановке.
Учитывая политическую напряженность в Армении и общественное недовольство итогами 44-дневной войны, процесс по делу Леле-Тепе может стать не только юридическим, но и политическим прецедентом, где важнейшим станет вопрос: кто в действительности несет ответственность за провал всей кампании - армия, отдельные офицеры или государственная власть?
