12-дневная война между Израилем и Ираном обнажила не только различие в тактике двух непримиримых соперников, но и глубокий стратегический разрыв в военном мышлении и экономическом планировании.
Израиль, опираясь на десятилетия последовательных вложений в военно-воздушные силы и человеческий капитал, сумел добиться подавляющего превосходства в воздухе. Тогда как Иран, несмотря на впечатляющий объем запущенных баллистических ракет и значительные вложения в их производство, добился лишь ограниченного тактического результата, понеся при этом колоссальные экономические и стратегические издержки.
На первый взгляд, атака ВВС Израиля кажется исключительно военным успехом, но под поверхностью скрыт пример наглядной военно-экономической эффективности. В то время как Иран потратил миллиарды долларов на производство и запуск баллистических ракет, Израиль использовал возможности авиации, основанной на грамотной системе подготовки пилотов и высокотехнологичном оснащении.
Начнем с цифр. По оценкам экспертов, в ходе конфликта Иран выпустил по Израилю порядка 500–520 баллистических ракет. Предположительно, большинство из них были типа «Хорамшахр 4», каждая из которых может нести около 1 800 килограммов взрывчатки. В итоге совокупная масса боеголовок баллистических ракет, сброшенных на Израиль, колеблется в пределах 68-75 тонн. Отмечу при этом, что целей на территории Израиля достигли менее 30 ракет, нанеся сравнительно незначительный урон. Учитывая же, что производство каждой такой ракеты обходится Ирану примерно в 8–10 миллионов долларов, совокупные расходы на их запуск составили порядка 5 миллиардов долларов.
Разумеется, такое преимущество невозможно без полного господства в воздухе, превосходства в разведке и, прежде всего, без долгосрочных стратегических инвестиций. Понятно, что Израиль начал готовиться к этой войне не в прошлом году.
Базис израильского воздушного доминирования закладывался десятилетиями, начиная с решения первого премьер-министра Давида Бен-Гуриона, принявшего рекомендации британского офицера Яакова Марго о приоритетном развитии ВВС. В результате уже с конца 1950-х годов израильские ВВС начали получать львиную долю оборонного бюджета, а в период с 1957 по 1967 год — более 66 процентов всех оборонных закупок.
Наряду с техникой была выстроена и система отбора: ВВС стали приоритетной сферой для наиболее подготовленных юношей Израиля. Концепция «лучшего пилота» предполагает, что на летные курсы поступают только лучшие умы страны — выпускники-отличники школ с техническим уклоном (физика, математика, информатика). По данным ЦАХАЛа, 55–60 процентов боевых пилотов прошли обучение по этим направлениям, что свидетельствует о целенаправленном соединении технологической базы и человеческого ресурса. Ведь в современных войнах пилот — это не просто оператор, а интеллект, решающий боевые задачи в реальном времени.
Контраст с Ираном становится еще очевиднее, если вспомнить уроки истории. Во время Второй мировой войны нацистская Германия вложила огромные ресурсы в проект ракет V-2, считая их чудо-оружием (Wunderwaffen). На практике ракеты V-2 действительно нанесли Великобритании как физический, так и психологический урон, но значимого стратегического эффекта не имели, поскольку ракетостроение поглощало критически важные ресурсы Третьего рейха, которые могли быть направлены на развитие авиации или бронетехники.
Аналогичным образом Иран вложил миллиарды в неуправляемую и одноразовую мощь вместо того, чтобы строить гибкую и возобновляемую силу, способную к стратегическому реагированию.
Таким образом, израильская ставка на пилотируемую авиацию, взаимодействие с союзниками, особенно США, и многолетние инвестиции в образование и инфраструктуру обороны с военной и экономической точки зрения полностью окупились. Израиль создал не просто сильные ВВС, а самовоспроизводящуюся экосистему доминирования в воздухе.
И пока Иран продолжает считать тонны взрывчатых веществ, сброшенных на «сионистское образование», и миллиарды долларов, потраченные на производство баллистических ракет, Израиль пожинает плоды стратегического мышления, доказав, что это не разовый успех, а результат системного подхода, в котором наука, экономика и стратегия работают в унисон.
