После 12-дневной войны с Израилем Исламская Республика Иран понесла серьезные экономические потери. По данным западных аналитиков, ущерб составил от 24 до 35 миллиардов долларов, что эквивалентно 6-9 процентам ВВП страны. В отличие от Израиля, чей ущерб оценивается экспертами в пределах 11 миллиардов долларов, Иран вступил в вооруженный конфликт, находясь уже в условиях тяжелейшего финансово-энергетического кризиса.
Движется ли Иран к экономическому обрушению, сопоставимому с распадом Советского Союза в начале 1990-х годов прошлого века? С этим и другими вопросами haqqin.az обратился к известному иранскому экономисту, профессору Американской школы экономики в Париже Хасану Мансуру.
- Западные аналитики, включая Андреаса Крига, утверждают, что экономика Ирана вошла в фазу неуправляемого падения. Согласны ли Вы с этим мнением?
- Да, в целом согласен. Но стоит понимать, что упадок иранской экономики начался задолго до текущего конфликта, а именно с момента провозглашения Исламской революции в 1979 году. За 46 лет существования режима Велаят-э-Факих национальная экономика так и не смогла выйти из затяжного кризиса.
Последний раз Иран демонстрировал устойчивую экономическую динамику в период с 1963 по 1976 год, когда ежегодные темпы роста составляли около 11,5 процента — это называли тогда «иранским экономическим чудом». В тот период доход на душу населения вырос в четыре раза, что дало мощный импульс развитию.
Однако исламская революция перечеркнула эти достижения. Финансовые и технические ресурсы были разграблены, ведущие промышленные предприятия переданы в руки некомпетентных лиц, не имевших ни знаний, ни понимания основ предпринимательства, а такие ключевые институции, как Центральный банк, планово-бюджетное управление и Счетная палата, были узурпированы самозваными «экспертами». Фактически их деятельность свелась к систематическому ограблению страны под видом государственной политики. В ходе революции были сожжены и разграблены заводы таких мировых брендов, как General Electric и BWV.
На фоне этого происходило разрушение энергетической системы и дезорганизация социальной структуры. Сегодняшняя экономика Ирана работает лишь на 25 процентов от своего потенциального уровня. За последние 20 лет наблюдается устойчивый отток капитала. По данным Центрального банка Ирана, в прошлом году он составил 17 миллиардов, а по неофициальным оценкам, — до 70 миллиардов долларов.
Страна испытывает острую нехватку бензина, газа, электричества и воды. Кроме того, нарастает экологический кризис — смог регулярно парализует работу школ и университетов в крупнейших городах. До начала войны в стране проживало около миллиона сверхбогатых людей, но при этом 60–70 миллионов, то есть подавляющее большинство населения, находилось за чертой бедности.
- Насколько серьезным оказался ущерб от израильских ударов?
- Потери весьма ощутимы. Были уничтожены десятки объектов военной и административной инфраструктуры, стоимость которых оценивается в сотни миллиардов долларов. Это резко ухудшит финансовую ситуацию. Годовая инфляция в Иране сегодня официально составляет 35 процентов, а в сфере продовольствия и напитков — до 80 процентов. Обострение экономического кризиса неизбежно.
- Существует ли реальный сценарий спасения экономики ИРИ от коллапса?
- Я участвовал в трех международных конференциях, посвященных инвестициям в Иран. По оценке ведущих экономистов, для стабилизации экономики в нее потребуется вложить не менее 3 триллионов (!!) долларов. Без этого большинство ключевых отраслей окажутся в состоянии банкротства. Только модернизация нефтяного сектора требует около 500 миллиардов, а газовая отрасль — еще 200 миллиардов долларов.
Крупные инвестиции и современные технологии могли бы поступать из-за рубежа и из развитых экономик. Скажем, после модернизации газ с месторождения Южный Парс мог бы поставляться в страны Евросоюза.
Но Иран практически изолирован от международных рынков капитала. Страна утратила сотрудничество с такими нефтегазовыми гигантами, как British Petroleum, Total и Shell. А без иностранных инвестиций и технологий невозможно восстановить инфраструктуру. Даже добываемого газа сегодня недостаточно для внутреннего потребления.
- Что именно отпугивает инвесторов от Ирана?
- Главная проблема — отсутствие правовых гарантий. Никто не уверен, что его бизнес не будет экспроприирован. Именно из-за этого Иран в одночасье покинули все саудовские компании. Массово эмигрируют и квалифицированные специалисты.
Для привлечения инвестиций необходимы финансовая прозрачность, борьба с отмыванием денег, соблюдение международных стандартов отчетности и трудового законодательства и, конечно же, независимый арбитраж. Пока этих условий нет, инвестиций не будет.
- Иранский сайт «Клятва кровью» начал кампанию по сбору средств для убийства президента США Дональда Трампа. Еще раньше аятолла Макарем Ширази и Нури Хамадани издали фетву, призывающую правоверных мусульман убить Трампа и Нетаньяху. Насколько серьезны угрозы, исходящие от радикальных иранских структур?
- Прежде всего, давайте посмотрим, кто издал эти фетвы. Макарем Ширази и Хамадани – долларовые миллиардеры. Клан Ширази, включая их детей и родственников, занимается монопольным импортом сахара в страну. Отмечу в этой связи, что Иран – крупнейший в мире импортер сахара. Так что никто, кроме ограниченного круга религиозных деятелей слова этих людей всерьез не воспринимает. В реальности любой влиятельный мулла может издать фетву, отменить ее и принять заново по своему усмотрению…
- То есть в руках мулл довольно сильный инструмент, не так ли?
- В определенном смысле, безусловно. Следует понимать, что фетвы являются также инструментом в международном финансовом бизнесе. По данным одного из старейших в мире банков Barclays, когда создается такой финансовый инструмент, как халяльный опцион, его создатели должны получить фетву от муфтия, подтверждающую халяльность. Поэтому все начинается с предложения подарка муфтию, после чего торг продолжается до тех пор, пока фетва не будет принята. Но бывает и так, что один муфтий объявит опцион халяльным, а другой заявит, что сомневается в этом. Так и издаются фетвы на конкурентном рынке. Полагаю, официальными властями Ирана фетвы об убийстве президента США и премьер-министра Израиля будут отвергнуты. Но американские и израильские власти воспримут их всерьез, а потому руководству ИРИ придется дорого за них заплатить.
- Глава МИД Израиля Гидеон Саар уже призвал страны Европы восстановить санкции в связи с отказом Тегерана сотрудничать с МАГАТЭ...
- Это связано с СВПД — Совместным всеобъемлющим планом действий по ядерной программе. Соглашение включает механизм SNAP-BACK — автоматическое восстановление санкций в случае нарушения условий.
Напомню, что СВПД был подписан в 2015 году Россией, США, Китаем, Великобританией, Францией, Германией и Ираном при Бараке Обаме. Позже Дональд Трамп вывел США из этой сделки. В октябре 2025 года срок действия соглашения истекает. И если Лондон, Париж и Берлин активируют механизм SNAP-BACK, то Иран окажется в полной международной изоляции. И это станет катастрофическим ударом для экономики. Поэтому в оставшееся до октября время Иран сделает все возможное, чтобы убедить европейские страны не применять пункт SNAP-BACK. Но, думаю, последнее слово останется за Трампом, который выступает за усиление санкционного давления на Иран, поскольку аятоллы не согласились поставить свою ядерную программу под надзор МАГАТЭ.
До возвращения Трампа в Белый дом Иран мог торговать с Россией и Китаем, на что предшественник нынешнего президента, Джо Байден, фактически закрывал глаза и давал Москве и Пекину возможность экономически поддерживать Иран. Но теперь Трамп последовательно разрушает теневые экономические связи с Ираном. Время от времени он вводит санкции против десятков компаний, продающих иранскую нефть. Трамп фактически уничтожил весь теневой флот, состоящий в основном из китайских компаний, доставлявших иранскую нефть в КНР.
- Какую стратегию, по-Вашему, выберет Иран в ближайшие два-три года?
- В элите идет борьба за власть. Бывший президент Хасан Роухани и внук аятоллы Хомейни Хасан при поддержке части духовенства предлагают модель светского государства, при которой правительство будет выше религиозного руководства. Их идея – сохранить пост верховного лидера как символический, в то время как страной фактически будет управлять гражданский кабинет.
По официальным данным, 72 процента иранцев выступают за отделение религии от государства. Однако население не доверяет ни Роухани, ни Хомейни, поскольку эти люди являются частью существующей системы. Народ требует реальных преобразований, а не смены вывесок. В обществе усиливаются позиции сторонников республиканской модели, светской демократии и федерализма. Консенсус между оппозиционными силами (монархистами и республиканцами) заключается в проведении учредительной конференции и референдума о будущем устройстве страны.
- Насколько рациональна нынешняя ядерная стратегия Ирана?
- В 2024 году Иран произвел 367 433 гигаватт-часов (ГВт/ч) электроэнергии, из которых доля ядерной энергии составляет менее 1,5 процента. Для сравнения: Турция производит в четыре раза больше ядерной энергии, и то на станциях, построенных и управляемых Россией.
Иран потратил на свою ядерную программу около триллиона долларов, но практически не получает от этого экономической отдачи. Москва и Франция готовы обеспечивать Иран ураном на 20 лет вперед. Однако Тегеран настаивает на полном цикле обогащения урана, что вызывает серьезные подозрения у мирового сообщества. Отказ от сотрудничества с МАГАТЭ лишь усугубляет ситуацию и толкает Иран в международную изоляцию.
