12 июля в Париже был подписан договор о создании нового территориального образования. Формально — государства, которое фактически лишено реальной независимости. Именно так сегодня переписываются базовые смыслы политического языка. Ну, а термин, который использовал президент Эмманюэль Макрон, — «новое государство в составе Франции» — звучит как цитата из «1984» Джорджа Оруэлла. То есть перед нами язык, в котором слова обозначают не то, что должны, а то, что удобно власти.
Суть соглашения в предоставлении автономии Новой Каледонии. Предполагается собственное гражданство и расширенные полномочия во внешней политике. Однако ключевые рычаги власти — экономика, внутренняя безопасность и судебная система — останутся под контролем официального Парижа. Таким образом, речь идет не о суверенитете, а об имитации независимости в рамках постколониальной конструкции XXI века.
Новая Каледония — одна из тринадцати заморских территорий Франции. Остров, открытый Джеймсом Куком в 1774 году, оказался в середине XIX века объектом интереса французских колонизаторов. Вначале из-за сандала и дешевой рабочей силы, позднее — из-за богатых залежей никеля. В 1853 году Франция аннексировала этот архипелаг. Заселение шло медленно, и колониальные власти постепенно превратили его в заморскую каторжную колонию. С 1865 по 1900 год в Новую Каледонию были сосланы 22 тысячи заключенных, включая участников легендарной Парижской коммуны.
Эксплуатация никелевых месторождений велась не руками местных жителей, а за счет завезенной рабочей силы, поскольку коренные племена канаков были загнаны в резервации. В 1917 году это привело к восстанию, которое французские власти жестоко подавили.
В 1946 году Новая Каледония получила статус заморской территории Франции, а в 1953-м ее жители стали гражданами Французской Республики. Однако наличие паспорта никак не устранило дискриминацию. В 1970-х годах началась активная борьба канаков за национальное самоопределение. С 1976 года в регионе усиливается сопротивление коренного народа, сопровождающееся насилием и репрессиями. В итоге канаки создали собственное временное правительство. В 1984 году социалистическое руководство Франции предложило соглашение о суверенитете, но с приходом к власти правого кабинета соглашение было нарушено, и репрессии возобновились.
Лишь в 1988 году с подписанием Матиньонского соглашения удалось достичь относительной стабилизации. Новая Каледония получила специальный автономный статус, а канаки обязались в ближайшие десять лет воздерживаться от требований независимости. Затем последовало Нумейское соглашение 1998 года, усилившее автономию региона. При этом Франция сохранила контроль над ключевыми сферами — обороной, валютой и правосудием.
Это соглашение предусматривало также проведение референдума о независимости. Первый из них состоялся только в 2018 году. Тогда 57 процентов проголосовавших высказались против полной суверенности. Основной причиной была финансовая зависимость архипелага: Франция ежегодно направляла в Новую Каледонию в качестве субсидий около 1,3 миллиарда евро. Второй референдум прошел в 2021 году и на фоне низкой явки также завершился отказом от независимости. Тогда на территории архипелага проживало 270 тысяч человек, из которых 41 процент составляли канаки, 24 процента — выходцы из Франции и 11 процентов — метисы.
Казалось, что вопрос независимости окончательно снят с повестки. Однако в 2024 году Франция вновь попыталась изменить правила игры. Поводом послужили планы по пересмотру избирательной системы. Согласно договоренностям 1998 года, право голоса на референдуме имели лишь те, кто проживал на островах в момент заключения Нумейского соглашения, а также их потомки. Новый же закон позволял участие в выборах всем, кто жил в регионе более десяти лет. Что, по сути, означало размывание политического веса коренного канакского населения. Ответом стали массовые протесты и уличные столкновения.
15 мая 2024 года парламент Франции утвердил поправки. В тот же день президент Макрон объявил в Новой Каледонии чрезвычайное положение. К тому моменту уже погибли пять человек, сотни были ранены. Началась масштабная операция по «наведению порядка». Прибывший в Нумеа президент Макрон провел переговоры с обеими сторонами. К концу мая было уже семь погибших и более 370 задержанных. А 28 мая чрезвычайное положение было отменено, и начался новый раунд политического диалога.
Результатом этого кризиса стал договор, подписанный в июле. Но, как и прежде, для его вступления в силу потребуется ратификация парламента Франции и одобрение на местном референдуме. Но если история Новой Каледонии и учит чему-то, так только тому, что ни один исход здесь не окончателен. Так что, все еще может вернуться к волне массового недоверия, протестам и ощущению, что право на самоопределение в заморской Франции — всего лишь клише, давно уже утратившее изначальный смысл.
В результате создается не новое государство, а новый миф. Франция называет это политическим компромиссом, канаки — колониальным закабалением под новым соусом.
Словом, в ситуации, когда политический язык не желает называть вещи своими именами, борьба за независимость продолжается, даже если официально она объявлена окончательно завершенной.
