Переговоры, проходящие в нью-йоркской штаб-квартире ООН между главами двух кипрских общин, — президентом Республики Кипр Никосом Христодулидисом и лидером турок-киприотов Эрсином Татаром — являются попыткой сохранить дипломатическое присутствие в рамках застывшего конфликта, для которого пока не выработано устойчивое политическое решение.
Несмотря на участие в переговорах таких ключевых международных игроков, как генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш, министры иностранных дел Турции и Греции, а также представитель Великобритании, ожидания от этой встречи носят крайне сдержанный характер. И это закономерно, поскольку политический контекст внутри «Турецкой Республики Северного Кипра» (непризнанной международным сообществом) не оставляет особого пространства для дипломатического прорыва.
Осенью 2025 года в северной части острова пройдут выборы, которые в первую очередь станут индикатором политики Турции по кипрскому вопросу. Как указывают международные аналитики, их результат будет не столько выражением воли турок-киприотов, сколько следствием демографической политики Анкары, в результате которой большинство населения Северного Кипра составляют граждане Турецкой Республики.
Если на предстоящих выборах победит Эрсин Татар, это станет продолжением линии на легитимацию двухгосударственного решения. Если же победу одержит Туфан Эрхурман, являющийся последовательным сторонником федеративной модели, то в повестке может появиться окно для возвращения к диалогу на основе конфедеративного урегулирования.
Но, как отмечает в беседе с haqqin.az турецкий профессор Ахмет Созен, этого все равно будет недостаточно, поскольку без стратегического сдвига в позиции официальной Анкары никакое внутреннее лидерство на севере Кипра не сможет стать «мотором» для достижения политического компромисса.
Фактически переговоры в Нью-Йорке не касаются сущностных параметров урегулирования — вопросов суверенитета, безопасности, территориального раздела и статуса имущества. Вместо этого обсуждаются технические и символические меры по укреплению доверия: восстановление заброшенных кладбищ, новые пункты пересечения, совместные молодёжные инициативы...
Впрочем, как отмечает Ахмет Созен, в течение трех месяцев, прошедших после мартовской встречи в Женеве, даже эти «косметические» меры реализованы не были. Что демонстрирует не столько уровень разногласий, сколько обоюдную политическую инертность и отсутствие достаточной воли для осуществления реальных шагов.
С геополитической точки зрения кипрский вопрос выходит за пределы собственно острова. Турция, будучи страной с самой протяженной в Восточном Средиземноморье береговой линией, по-прежнему не включена в такие региональные энергетические альянсы, как Восточносредиземноморский газовый форум. Отсюда и стремление Анкары использовать кипрский вопрос в качестве рычага для переговоров, в том числе с Израилем и Египтом. Возможность пересмотра Турцией своей позиции по кипрскому вопросу в пользу федеративного устройства острова возникает только при наличии более широкого дипломатического компромисса, в котором Кипр будет элементом, а не целью.
Кроме того, трансформация геополитического ландшафта Ближнего Востока в пользу Запада — в частности, усиление Израиля, снижение влияния России и Ирана, а также возможное урегулирование между Баку и Ереваном — создает весомые предпосылки для переоценки роли Кипра, чья близость к Леванту, а также к важнейшим энергетическим маршрутам и военным коридорам превращает этот остров в важный стратегический актив.
Таким образом, решение кипрской проблемы вряд ли может быть инициировано самими киприотами, будь то греки или турки. Его источником может стать лишь внешняя политическая инерция, сформированная изменениями в глобальных и региональных конфигурациях. Если Турция начнет переориентацию на Запад и будет способствовать деэскалации на курдском направлении, а Израиль — наращивать энергетическую дипломатию в зоне Восточного Средиземноморья, то и Кипр может вернуться в центр политических расчетов.
Пока же мартовские договоренности, достигнутые в Женеве, остались на бумаге, а июльские переговоры в Нью-Йорке, несмотря на высокий уровень участников, демонстрируют скорее атмосферу дипломатических ожиданий, нежели признаки реального стремления заинтересованных сторон сдвинуть ситуацию с мертвой точки.
