Ближний Восток отличается от других регионов мира непостижимой динамикой, с которой здесь пересобираются альянсы, выстраиваются новые зоны влияния и перерисовываются границы. Последние события в Сирии — яркий тому пример. Военное вмешательство Израиля, направленное на защиту друзской общины в Сирии, обернулось посреди ночи историческим звонком президента Турции Эрдогана временному президенту Ахмеду аш-Шараа, который четко обозначил, кто на самом деле держит в Дамаске нити власти.
Израиль, безусловно, нанес мощный удар. Но в случае с Сирией высокие военные технологии и стратегическая точечность оказались только частью сюжета. В интервью газете Maariv доктор Хай Эйтан Коэн-Янаржек из тель-авивского Центра Даяна заявил:
«Эрдоган не сбил нас с ног своим заявлением. Это всё те же декларации, которые мы слышали и раньше — когда-нибудь может и сработает, но сегодня звучит пусто».
Но в самом ли деле это так? И если израильский эксперт прав, то что скрывается за этими декларациями?
Министерство обороны Турции фактически объявило: «Если нас попросят — мы поставим средства ПВО, чтобы защитить новое правительство Сирии». Вдобавок Турция готова участвовать в координационных инициативах с Иорданией, Ливаном и Ираком. Так что же это, если не попытка создать в регионе «турецкую зону глобальной безопасности»? Тем более что Израиль в силу обязательств перед друзской общиной невольно поддерживает данную конфигурацию, продвигая аксиому, в рамках которой удары по Сирии способствуют усилению гегемонии Турции.
В результате складывается парадоксальная ситуация: Израиль продолжает искать пути к договоренности с правительством аш-Шараа, но при этом каждый налет его ВВС на Дамаск становится мощнейшим аргументом Анкары:
«Смотрите, мы едины, мы можем вас [Сирию] защитить, а они только разрушают».
Параллельно турецкие СМИ все активнее доносят до своей аудитории тезис: «Друзы — инструмент Израиля и враг сирийской целостности». Такой идеологический нарратив превращает друзов в марионеток чужой линии. И в этой логике все, что делает Израиль, ведет по версии Анкары к внутренней дестабилизации Сирии.
Что дальше? Израиль четко обозначил свои красные линии в отношении Сирии, доказав, к чему может привести их пересечение. Но если аш-Шараа и поддерживающие его геополитические силы продолжат свою игру, а их понимание безопасности региона будет продвигаться через совместные военные форматы с Иорданией и Ливаном, то у Израиля, по сути, нет выбора. При таком раскладе демократическая самоидентификация еврейского государства должна трансформироваться в стратегию защиты от усиливающейся джихадистской модели.
Израиль в этой конфигурации выступает как участник, но никак не режиссер.
В то же время вопрос, кто будет определять погоду в регионе в среднесрочной перспективе, остается предметом глубокого анализа.
