Во время церемонии разоружения в Сулеймании в Иракском Курдистане 11 июля 26 партизан террористической РПК вместе с четырьмя старшими командирами и лидерами движения символически сложили оружие и сожгли его. Часть аналитиков увидела в этом символическое окончание 40-летнего турецко-курдского конфликта, но наиболее объективные из них обратили внимание на неопределенность, сопровождавшую этот шаг.
История подобных конфликтов учит – недостаточно просто сказать «а теперь между нами наступил мир». Ведь разоружение, по сути, формальный технический процесс, не дающий никаких гарантий того, что этот мир будет прочным и долговечным. К этому требуется еще и экономические меры – иными словами, открытие для РПК возможности участия в турецкой экономике, создание атмосферы доверия в отношениях сторон, включение их в общественную жизнь. И, как необходимое следствие, внесение изменений в существующее законодательство.
Кстати, в своем публичном заявлении РПК особо подчеркнула, что, хотя жест разоружения демонстрирует их стремление к миру, прогресс зависит от реакции турецкого правительства и выдвинула ряд ключевых требований для того, чтобы этот процесс принял необратимый характер.
В частности:
- освобождение Оджалана;
- всеобщая амнистия для бойцов РПК;
- правовые реформы, обеспечивающие участие курдов в политической жизни;
- изменения в турецком уголовном кодексе, в частности, законы, касающиеся пожилых и больных политических заключенных.
Анкара с удовлетворением этих требований не торопится, предпочитая на деле оценить искренность намерений РПК. Поэтому не стоит удивляться, что и РПК не спешит с разоружением. Все объяснимо - турецкое общественное мнение очень настороженно относится к РПК, а сами курды из этой группировки крайне неохотно доверяют турецким властям. Работает и социальная инерция – 40 лет курды и турецкое общество, включая государственную машину и аппарат государственной безопасности приучались к одному образу мышления – теперь им предстоит развернуться на 180 градусов – задача нелегкая.
Кроме того, нерешенными остаются два принципиально важных вопроса. Первый – а все ли члены РПК согласны на разоружение и переход к мирной жизни? Все ли они готовы последовать призыву Оджалана к миру? И здесь ответ далеко не так однозначен, как может показаться в рамках логики здравого смысла, гласящей, что мир лучше войны.
Часть бойцов РПК не мыслят себя без войны и не видят своего места в мирной жизни, которая куда сложнее и многограннее боевых действий. Хотя бы потому, что привычным укладом для них стало – бери автомат и стреляй, куда прикажут. А взамен – денежное содержание, питание и даже форма. Все то, что в мирной жизни требует усилий и хлопот – как заработать, что купить из одежды и продуктов, да еще надо обеспечить крышу над головой. Да, могут убить – но это входит в профессиональный риск, с которым постепенно свыкаешься.
А Оджалан? Ну что для большинства для них Оджалан? Человек-символ, человек-легенда. Пока сидит в тюрьме – икона и мученик. А выйди он на свободу? А начни настаивать на том, что надо кардинально изменить привычный жизненный уклад поколениям, которые про него только слышали в легендах? Герой-легенда хорош только тогда, когда сидит в тюрьме или мертв, тогда это символ. А когда он жив и что-то требует – отношение к нему совсем другое, гораздо хуже, мягко говоря.
А как на этот призыв откликнуться курды из аффилированных с РПК филиалов, которые расположены за границей? Курдская PJAK в Иране уже заявила, что не будет следовать примеру турецких коллег, у нее свои цели, и решения РПК ее ни в малейшей степени не волнуют.
Аналогичным образом ответила и администрация сирийской YPG/SDF: «Разумеется, мы намерения своих братьев из РПК горячо приветствуем и вообще мы – за мир во всем мире. Но у нас тут в Сирии свои задачи, своя специфика, и намерения коллег из РПК – это их личное дело».
В итоге – процесс разоружения и примирения поддерживает только региональное правительство Курдистана в Ираке. Да и то, в первую очередь потому, что РПК и курдские кланы, которым не хватило теплых кресел в Эрбиле, потихоньку копят силы, чтобы при удобном случае обрушиться на клан Барзани, который оказался единственным выгодополучателем от автономии Иракского Курдистана.
Все вышеперечисленные сложности обязательно нужно учитывать хотя бы для понимания того, что процесс разоружения РПК и возвращения ее бойцов к мирной жизни не будет быстрым и пройдет как по нотам. Ничего подобного – на этом пути будут и трудности, и драматические повороты, и отступление от ранее достигнутых договоренностей. Словом, все как обычно – надеемся на лучшее, но готовимся к худшему.
