В Чехии подписан закон, запрещающий пропаганду коммунистической идеологии. Свой автограф под документом поставил действующий президент страны Петр Павел — человек, который в молодости добровольно вступил в Коммунистическую партию.
Более того, отныне коммунизм в Чехии официально приравнен к нацизму. И теперь за попытку объяснить, осмыслить или защитить книги, символы и идеи коммунизма можно получить до пяти лет тюрьмы.
Таким образом, история на наших глазах делает очередной виток, и мир с пугающей скоростью возвращается к временам маккартизма и духу латиноамериканских «горилл».
Хотя есть и отличия: Пиночет, Видела или Стресснер боролись только с коммунистами, а нацистов, наоборот, почитали. Тех самых, которых Запад не только спас от справедливого суда, но и сделал их своими советниками, палачами, экспертами по «безопасности». Построенная беглыми эсэсовцами в Чили в 1961 году закрытая немецкая колония «Дигнидад» служила местом тайного заключения, пыток и убийств политических оппонентов Аугусто Пиночета. И вот сегодня Европа – естественно, во имя свободы и торжества либеральных ценностей – формально приравнивает фашизм к коммунизму. То есть палачей и их жертв.
Почему «формально»? Да потому что, как много десятилетий назад сказала Ульрика Майнхоф, «капитализм ведёт к фашизму». Потому что, как справедливо писал Хоркхаймер, «кто не против капитализма, тот не должен быть против нацизма». Нацизм — прямое дитя капиталистических кризисов. Протестовать против него, не критикуя капитализм, — значит подменять борьбу театрализацией, принципы — удобствами, а мораль — политтехнологиями.
Гениальный Бертольт Брехт не оставил нам иллюзий: «Фашизм — это современная историческая фаза развития капитализма. В этом смысле он одновременно и стар, и нов. Борьба с фашизмом возможна только как борьба с капитализмом — самым неприкрытым в его наиболее наглой, жестокой и демагогической форме.
Противники фашизма, которые не являются противниками капитализма, с их жалобами на варварство, происходящее от варварства, похожи на людей, желающих поесть телятину, но не желающих, чтобы для этого убивали теленка.
Им нравится мясо, но они не переносят вида крови. Пусть мясник вымоет руки перед тем, как подаст мясо — и этого им достаточно».
В послевоенной Греции за симпатии к коммунизму сажали на десять лет. В Испании при Франко и в Португалии при Салазаре коммунистические партии были вне закона. И вот сегодня просвещенная европейская Чехия — на том же пути. Линия репрессий тянется непрерывной чертой, лишь меняя декорации. И это — лишь начало.
В этой связи слова Пабло Неруды из его книги «Признаюсь: я жил» воспринимаются как политическое завещание:
«Все точат зубы на коммунистов… Да здравствуют спириты, монархисты, юродивые, преступники всех мастей. Да здравствует философия гуманная и бесхребетная. Да здравствует собака, которая лает и кусает; да здравствуют похотливые астрологи, порнография, цинизм; да здравствуют раки, что пятятся назад; да здравствуют все, кроме коммунистов… Да здравствуют пояса целомудрия, консерваторы, полтыщи лет не моющие свои идеологические ноги… Да здравствуют вши в нищих поселках и бесплатные общие могилы; да здравствует анархо-капитализм; да здравствует мистицизм любого толка… Все пригодно. Все — герои…
Пусть выходят все газеты. Пусть публикуют всех, кроме коммунистов… Есть маски на выбор. Маски христианских идеалистов, маски крайне левых, маски благотворительных дам и милосердных матрон… Но глядите в оба — сюда нельзя пускать коммунистов. Плотнее закройте двери. Не оплошайте. У коммунистов нет прав ни на что…»
И вот вам ирония, переходящая в гротеск: антикоммунистический закон подписал Петр Павел, который в 1985 году в возрасте 24 лет, то есть уже после начала горбачевской перестройки, сознательно вступил в Коммунистическую партию Чехословакии. Его никто не заставлял, это был личный выбор. Петр Павел стал коммунистом не по инерции, а по убеждению — тогда, когда марксизм уже начинали «переписывать» сверху.
А вышел он из партии только после «бархатной революции» 1989 года, бросив, как и тысячи других, партбилет в пыльный ящик и начав собственную биографию с нуля. Но история знает: рвение неофита, отрекающегося от прошлого, всегда отличается истеричностью, фанатизмом и нотками агрессии. Это не раскаяние и не переосмысление, а попытка спасти лицо. И стереть со своей биографии собственные отпечатки пальцев.
Факт остается фактом: вчерашний коммунист, ставший конъюнктурным антикоммунистом, подписал указ, по которому сегодня мог бы осудить себя самого.
Хочется вспомнить в этой связи еще одну сцену из жизни, описанную все тем же Пабло Нерудой. В Лос-Анджелесе, в эпоху маккартизма, ФБР отчиталось об аресте 75 членов местной ячейки компартии. Позже выяснилось, что все они были агентами полиции, завербованными втайне друг от друга. Другими словами, агент ловил агента, доносил на агента и тем самым изобличал агента. После чего партия, созданная из 75 подставных лиц, была под аплодисменты уничтожена.
Театр абсурда!
Сегодняшние борцы с коммунизмом — прямые наследники тех подставных актеров. Та же сцена, тот же сценарий. Вот только гонорары стали повыше, да и публика — послушнее.
