Резня в Газе продолжается у всех на глазах — под молчаливым взором мира, привыкшего к потокам крови и к собственному безразличию. Бесчисленные видео- и фотосвидетельства никакого эффекта не производят. Геноцид в эпоху «общества спектакля» обретает новое качество: теперь, чтобы скрыть его сущность, не нужно даже прикрывать витрину — кровь уже течет в открытую, и никто не спешит закрывать глаза.
Шестьдесят лет назад все было иначе. Массовое истребление коммунистов в Индонезии тщательно скрыли, и миллионы людей за пределами страны так и не узнали, что произошло. Сегодня мир изменился лишь в одном — исчезла необходимость скрывать геноцид.
В мире, где элиты обезумели от денег, крови, власти и безнаказанности, всё измеряется экономической рентабельностью и политической целесообразностью. Мораль и этика превратились в пустые звуки, а гуманизм — в предмет музейных экспозиций.
Трагедия Индонезии 1965 года стала самым масштабным геноцидом после нацистских преступлений. Но в отличие от Холокоста, в Индонезии не один народ истреблял другой: здесь палачи и жертвы были частью одного общества, исключением становились лишь немногие китайцы и вьетнамцы. За один месяц в огромной стране, раскинувшейся на почти четырнадцати тысячах островах, были убиты миллион человек, а еще семьсот тысяч брошены в тюрьмы.
Но мировая пресса предпочла промолчать.
Лишь в 2006 году рассекреченные документы США показали истинных организаторов резни. Ими были Вашингтон и ЦРУ, которые уничтожили миллион жизней, устранив в Юго-Восточной Азии «коммунистическую угрозу». Миллион жизней для державы, называющей себя «колыбелью и экспортером демократии», оказался не более чем статистикой. Еще один пример двойных стандартов.
На первый взгляд ничего не предвещало катастрофы. Президент Ахмед Сукарно, носивший титул «вечного», с 1963 года правил страной и поддерживал теплые отношения с коммунистами. В 1959 году он обнародовал политический манифест «Манипол» с целью построения «индонезийского социализма» и «управляемой демократии». Экономика была поделена: коммунисты контролировали нефтедобычу, военные — переработку нефти. В парламенте три главные силы — коммунисты, националисты и клерикалы — делили между собой власть. Сукарно собирался дать коммунистам министерские портфели, но военные воспротивились. Сам он, будучи военным человеком, совершил фатальную ошибку — закрыл глаза на нарастающее могущество собственной армии.
Тем временем количество членов Коммунистической партии Индонезии стремительно росло, но они не рвалась к власти. Лидер партии, Дипа Айдит, еще недавно восхвалявший Хрущева, тяготел к Мао. Сукарно также ориентировался на Китай. Когда события достигли критической точки, он находился в Пекине.
Ночь на 30 сентября 1965 года стала переломной. Две части армии и президентская гвардия под командованием полковника Унтунга захватили стратегические объекты в Джакарте. Это был не путч, а контрпутч — попытка опередить готовившийся военный переворот. Президентская гвардия состояла из левых военных, однако ИКП не была организатором событий. В заявлении Коммунистической партии захват и создание «Революционного совета» назывались «внутренним делом армии». Эта позиция нейтралитета обрекла партию на уничтожение.
В ту ночь были убиты шесть высокопоставленных военных, в том числе командующий сухопутными войсками Ахмад Яни. Их тела сбросили в колодец. Единственным уцелевшим оказался генерал Мухаммед Сухарто — человек, служивший во время Второй мировой войны в армии Японии. Он захватил радиостанцию, объявил о «коммунистическом мятеже» и развернул волну террора. Коммунисты, обладая численным преимуществом и мощными ресурсами, не сопротивлялись — они даже не осознавали, что их обвиняют в том, чего они не совершали. Машина уничтожения заработала. К ноябрю были убиты около миллиона человек.
Причина пассивности коммунистов была проста: они верили, что Сукарно отличит правду от лжи и остановит резню. Но Сукарно на глазах из всесильного президента превращался в бессильную марионетку, проигравшую военным. ИКП была принесена в жертву, а Сукарно низведен до унизительной роли статиста.
Дипа Айдит, сдавшийся в конце октября, надеялся предстать перед Сукарно, но его расстреляли на месте. После разгрома коммунистов «вечная президентура» Сукарно была также уничтожена. В 1968 году власть перешла к Сухарто. Началась эпоха тридцатилетнего террора, коррупции и бесстыдной наживы. Его прозвище — «Господин десять процентов» — стало символом эпохи: с каждого контракта он требовал себе десятую часть прибыли.
В марте 1998 года Сухарто вновь переизбрал себя президентом, но на этот раз режим рухнул под ударами экономического кризиса и массовых протестов. Армия расстреливала студентов, заливая кровью улицы индонезийских городов, десятки тысяч погибли в столкновениях. Через несколько месяцев семидесятисемилетний диктатор ушел в отставку. Его не арестовали, не судили, не повесили. Ни за геноцид, ни за коррупцию он так и не понес ответственности и умер в январе 2008 года в своей постели.
Индонезийская трагедия стала уроком, из которого человечество так и не извлекло уроков. Политическое равновесие, построенное по внешней директиве и служившее витриной для чужих интересов, оказалось иллюзией. После первого же толчка эта витрина рассыпалась, а за ней оказалась жестокая реальность — власть захватывают те, у кого есть оружие и воля его применить. Ошибка индонезийских коммунистов заключалась в их вере в мираж «национального единства» и в ожидании эволюционного пути к социализму. Они обладали всеми ресурсами, чтобы взять власть, но не сделали решающего шага. И поплатились за это своей жизнью.
Цена этого поражения оказалась чудовищной, а смерть — обесцененной. Мир встретил истребление миллиона человек молчанием. СССР и Китай предпочли забыть своих мертвых союзников, а Запад заклеймил и проклял их, не испытывая ни тени раскаяния.
И спустя десятилетия, глядя на происходящее сегодня, можно сказать: изменилось лишь одно - миру больше не нужно скрывать геноцид - он уже происходит открыто, и никто даже не пытается его остановить.
