На заседании правительства ИРИ глава государства еще раз заявил, что из-за проблем, связанных с перенаселенностью, нехваткой воды, электричества и тяжелой экологической обстановкой, ситуация в Тегеране стала «невозможной». По словам Пезешкиана, перенос столицы на юг, ближе к Персидскому заливу, позволит повысить конкурентоспособность страны, упростить транспортировку сырья и готовой продукции между южным побережьем и центральными районами, а также содействовать более эффективному экспорту. По словам президента, такая мера способна стимулировать рост торговли с соседними государствами и частично смягчить последствия международных санкций.
Отмечается, что Пезешкиан уже третий раз за последний год публично поднимает данную тему. В сентябре 2024 года на заседании Кабинета министров ИРИ он объявил о начале разработки проекта переноса столицы Исламской Республики. Руководителем проекта был назначен первый вице-президент Мохаммад Реза Ареф. В январе 2025 года Фатеме Мохаджерани, пресс-секретарь президента, уточнила, что рассматривается возможность переноса столицы в регион Макран, расположенный в провинции Систан и Белуджистан, на узкой прибрежной полосе вдоль Оманского залива.
Тем не менее идея переноса столицы вызвала волну критики как внутри страны, так и в среде иранцев зарубежом. Некоторые депутаты меджлиса дали ясно понять, что только строительство базовой инфраструктуры для новой столицы ИРИ, включая новые правительственные здания, дороги, жилье, транспортные системы и аэропорты, обойдется приблизительно в 100 миллиардов долларов. При нынешних экономических реалиях, санкциях и дефиците госбюджета взять такие средства просто неоткуда.
А иранские политологи обвинили Пезешкиана в прожектерстве, подразумевая его увлечение нереализуемыми и необоснованными проектами, призванными отвлечь внимание общества от реальных причин кризиса — хронической нехватки воды, проблем с энергетикой и разрастания экологической катастрофы.
Как отметил в комментарии для haqqin.az иранский политолог Али Сулеймани, за авантюрными планами переноса столицы стоит общая неэффективность нынешнего правительства в управлении страной. Он подчеркнул, что восторженные высказывания Пезешкиана о новой столице на побережье Оманского залива создают впечатление, что президенту эстетически импонирует сама идея приморских столиц вроде Афин, Баку, Эль-Кувейта, Абу-Даби или Лиссабона. В характерной для него поэтичной манере Пезешкиан описывает будущий город как «райский уголок», символизирующий новое направление развития Ирана, ориентированное на море.
При этом иранский президент не считает побережье Оманского залива небезопасным. По словам экспертов, Пезешкиан исходит из представления, что в современных условиях войны изменились, а критерии и способы обеспечения безопасности отличаются от прежних, что показали события последней войны с Израилем.
Сулеймани напомнил, что впервые идею переноса столицы поднял еще в 2007 году президент Махмуд Ахмадинежад. Правда, тогда она мотивировалась главным образом высокой сейсмической активностью в районе Тегерана. Сегодня же дискуссия о переносе столицы связана с более широким комплексом экономических и политических факторов, напоминающих ситуацию накануне исламской революции 1979 года.
В период «белой революции» шах Мохаммед Реза Пехлеви проводил масштабные реформы, включая индустриализацию Тегерана и других крупных городов и перераспределение земель в пользу крестьян. К 1970 году примерно 1,2 миллиона крестьянских семей получили землю, причем часть земель была изъята у духовенства, что вызвало у аятолл непримиримую враждебность к шаху. Однако крестьяне, получившие от монарха землю, не обладали средствами производства и были вынуждены массово мигрировать в города. К 1976 году население Тегерана достигло 4,5 миллиона человек при общем населении страны 30 миллионов. Промышленность не нуждалась в таком количестве рабочей силы, и именно эти люмпенизированные массы стали важной движущей силой антимонархической революции.
После революции новая власть не предоставила сельскому населению возможностей для нормального ведения хозяйства. Вместо тракторов и комбайнов крестьяне получали пособия, финансируемые доходами от продажи нефти. Эти выплаты сделали сельскую бедноту социальной опорой режима в противовес городской интеллигенции, настроенной по отношению к муллократии оппозиционно. Однако после выхода США из ядерной сделки в 2018 году и введения новых санкций в 2020 и 2022 годах нефтяные доходы резко сократились, и государство было вынуждено свернуть систему социальных выплат.
Сегодня население Тегерана превышает 15 миллионов человек. Масса маргинализированных слоев в столице во много раз больше, чем во времена шаха. Городские власти, страдающие хроническим непрофессионализмом, не справляются с элементарными задачами жизнеобеспечения: водоснабжением, электроснабжением, дорожным движением, обеспечением жилья. Экологическая ситуация критическая. Север города, где сосредоточены виллы чиновников, высшего командования силовых структур и крупного бизнеса, разительно контрастирует с южными районами и пригородами, утопающими в бедности и трущобах.
По мнению политолога, правящие круги Ирана осознают угрозу и видят выход в физическом перемещении политической верхушки в более безопасный район, где социальная напряженность не столь велика. С точки зрения Сулеймани, этот план выглядит безумием, но отражает характер мышления иранского режима, склонного принимать решения, кажущиеся абсолютно иррациональными — будь то борьба с параболическими антеннами, отключение страны от глобального интернета или отказ от западной помощи в разгар пандемии коронавируса.
