На фоне традиционного шума о «горячих конфликтах» в Иране, Украине и Сирии остается почти незаметной другая война — куда более тихая, но, возможно, гораздо более разрушительная. Это война без танков, без истребителей, без границ. Война кодов, алгоритмов и программных закладок. Это кибервойна между Израилем и Ираном, и в ней Израиль не просто выигрывает, он диктует правила игры.
Характерные взрывы, странные пожары, «утечки газа» и «неисправности на объектах» в Иране стали в последние месяцы почти рутиной. Кум, Мешхед, Кередж, даже столичный аэропорт Мехрабад — все это места, где происходили инциденты, объяснения которым звучали натянуто и неубедительно. За этими событиями с высокой степенью вероятности стоят не диверсии, а глубоко интегрированные кибератаки.
Киберудары по Ирану наносятся не спорадически, а как часть продуманной наступательной стратегии. Израиль за последние два десятилетия превратился в мирового гиганта в области кибербезопасности, с долей 10–15 процентов на глобальном рынке. При этом оборонительный потенциал — лишь половина картины. Настоящая сила Израиля — в наступательных возможностях.
Уже в прошлом израильская операция STUXNET, проведенная в сотрудничестве с США, разрушила почти пятую часть центрифуг в ядерном центре в Натанзе. Сегодня такие атаки стали гораздо изощреннее и масштабнее. Иранская система ПВО «Бавар-373», по сути, повторно собирается после разгрома ее цифровой архитектуры. Российские поставки противоракетных систем С-400 не спасают. ВВС Израиля действуют в иранском воздушном пространстве, словно на учениях – иранская ПВО их не видит, не слышит и не реагирует, поскольку ослеплена до основания.
Израиль не просто бьет по радарам — он встраивается в иранские энергетические, транспортные, банковские и телекоммуникационные сети. С точки зрения инфраструктурной войны это прецедент: страна, население которой меньше, чем в одной китайской провинции, обладает инструментами, способными без единого выстрела обрушить систему другого государства.
Откуда эта мощь?
Ответ — в уникальной экосистеме, где спецслужбы, армия, университеты и частные компании существуют в симбиозе. Киберэлита Израиля формируется в разведывательных структурах, прежде всего в подразделении 8200 Армии обороны Израиля. Эти офицеры выходят в гражданский сектор и создают стартапы, которые буквально завтра становятся многомиллиардными корпорациями. Именно такие компании, как CyberArk, Check Point, NSO Group, вышли из тени и стали играть на международной арене, вызывая и восхищение, и тревогу.
Совсем недавно стартап CyberArk был продан за 25 миллиардов долларов, а компания Waze - не столько популярный навигатор, сколько продукт алгоритмического мышления израильской разведки, - была куплена поисковым гигантом Google за 32 миллиарда долларов. Суммарная стоимость двух этих сделок превышает годовой ВВП соседней Иордании.
Технологический суверенитет Израиля — это не лозунг, а стратегическая реальность. На долю израильских стартапов приходится до 85 процентов привлеченных венчурных инвестиций в сфере кибербезопасности. В разгар военных действий, пришедшихся на первую половину 2025 года, они привлекли 9,3 миллиарда долларов — на 54 процента больше, чем за тот же период годом ранее. Эпицентром этого бума остаётся Тель-Авив — центр знаний, где перемешаны лаборатории, боевые алгоритмы, глобальные корпорации и дипломированные криптографы.
Но и с другой стороны фронта тоже не пустота.
После июньских бомбардировок Тегерана число кибератак на Израиль со стороны иранских группировок выросло на 700 процентов. Около 170 хакерских групп нанесли более 1300 атак — от взлома муниципальных сайтов до попыток нарушения банковских и телекоммуникационных систем. Пока это напоминает скорее кибершум, чем серьезную стратегию, но Иран быстро учится. Он расширяет сотрудничество с Россией и Китаем, усиливает свои офшорные хакерские плацдармы в Ираке, Ливане и даже в Европе. А кибервойна, как и обычная, любит союзников.
Но у Ирана есть одна критическая уязвимость - централизованная, клановая, идеологически зашоренная система, где IT-инфраструктура не развивается в условиях открытого рынка. В отличие от Израиля, где десятки частных компаний могут атаковать или защищать независимо от политического курса страны, иранская модель слишком вертикальна. А значит — предсказуема.
Тем не менее, кибервойна не знает мира. У нее нет выходных, перемирий или Женевских конвенций. Каждый день — атака, каждую минуту — взлом. Это борьба не на линии фронта, а в глубинах кодов, в теневых пространствах серверов и сигналов.
И сегодня, пока Иран разбирает обломки своих систем ПВО, Израиль уже на шаг впереди — исследует квантовые алгоритмы, предиктивную аналитику и нейросетевые сценарии. Потому что для Израиля кибербезопасность не просто сектор экономики, а вопрос выживания.
Молчаливая война продолжается. И в ней побеждает не тот, у кого больше танков и ракет, а тот, чья математика точнее.
