В мае 1953 года Альбер Камю произнес речь на митинге профсоюзов в Сент-Этьене. Позднее она будет опубликована под названием «Хлеб и Свобода». Это был один из самых энергичных текстов автора, который крайне редко обращался с речами к широкой аудитории. Намекая на иллюзорность выбора между свободой и хлебом, Камю заклеймил существующее положение такими словами:
«Когда после Маркса начал распространяться и крепнуть слух, будто свобода — это буржуазная выдумка, одно-единственное слово было не на своем месте, и за эту ошибку в расстановке слов мы до сих пор расплачиваемся судорогами нашего столетия. Не свобода — буржуазная выдумка, а буржуазная свобода — выдумка. Вот что следовало сказать. Следовало сказать, что буржуазная свобода — это вообще не свобода или, в лучшем случае, пока еще не успела ею стать…»
Смысл обращения Камю заключался в том, что подлинная свобода умерла вместе с классической Европой, а на ее месте нам подсовывают яркую, но пустую оболочку, витрину с искусственными цветами. Человечество перестало различать подмену, перестало спорить, перестало помнить. Оно застряло в болоте и умудряется радоваться своему плену, в котором вместо свободы нам выдают красивые муляжи, где нам диктуют не только поступки, но также мысли и слова. Это делают через прессу, школы, суды, армию, тюрьмы, через каждый институт, который называют «гражданским обществом». И вот уже вся эта машина надзора и принуждения воспринимается как естественный порядок вещей. В такие времена строчка Оруэлла: «Свобода — это возможность сказать, что дважды два – четыре», перестает быть литературной метафорой и становится актом политического сопротивления».
Камю был прав и в другом: если у вас забирают хлеб, то забирают и свободу. Но если у вас забирают свободу, ваш хлеб уже под угрозой. Поскольку он перестает зависеть от вашей борьбы, а оказывается игрушкой в руках хозяина. Экономическая революция без свободы не состоится, а освобождение без экономического смысла — всего лишь пустой звук.
По Камю, выбора между хлебом и свободой не существует - это ловушка. И те, кто верит в эту ложь, лишаются в итоге и хлеба, и свободы. Если в буржуазных демократиях правящие классы еще играют со свободой, пряча кандалы за пропагандистскими витринами, то в диктатурах с маскировкой даже не заморачиваются - унижение и разобщенность видны там невооруженным глазом.
Хулио Кортасар в рассказе «Граффити» показывает диктатуру без плакатов и лозунгов. Чтобы подавить даже намек на общественную коммуникацию, здесь запрещают рисовать на стенах. Сначала запрещают политические лозунги, потом любые рисунки.
Полиция стирает все, а за нарушение авторов ждет арест и пытки. Обычный человек рисует безобидные фигуры, как вызов, шутку, пока не появляется вторая, женская рука, отвечающая ему своим рисунком. Начинается тайный диалог в стиле граффити. Но однажды он видит, как эту женщину хватают, бьют и волокут по земле. Он знает, что ее ждут пытки — в Аргентине времен Виделы это дело было доведено до ремесленного совершенства. И вот, спустя время, он видит на стене ее последний рисунок - распухшее лицо, заплывший глаз, разбитый рот. Это и прощание, и просьба продолжать рисовать, и молчаливая передача эстафеты через боль и тьму. Даже в убежище, в которое не проникает свет, память и воображение будут снова выводить на стены линии и штрихи сопротивления.
Именно так свобода разговаривает с нами из-за решетки. Так хлеб и свобода оказываются одним и тем же написанным на стене словом, которое завтра сотрет полицейский.
Но пока это слово там есть — мы живы.
