На подписанное соглашение между Азербайджаном и Арменией при посредничестве США МИД Ирана ответил двойственно. Дескать, с одной стороны, «мир и стабильность в Кавказском регионе отвечают интересам всех стран региона. Исламская Республика Иран, приветствуя завершение работы над текстом мирного соглашения двумя странами, считает это событие важным шагом на пути к достижению прочного мира в регионе».
Но с другой стороны, Тегеран «выражает обеспокоенность негативными последствиями любого иностранного вмешательства в любой форме и виде, особенно вблизи общих границ». То есть – в лучших традициях дипломатии – все это в целом хорошо, но есть у нас опасения.
Впрочем, подобная, с позволения сказать, вялая двусмысленность продержалась недолго. Буквально через несколько часов свое слово по данной теме сказала «старая иранская гвардия» в лице главы иранской дипломатии при президентах Али Хаменеи и Рафсанджани, а ныне старшего советника Рахбара по международным делам Али Акбара Велаяти. Который, нужно отметить, публично выступает редко, но весьма «метко».
Он, в частности, заявил: «Разве Южный Кавказ — бесхозный регион, который Трамп готов сдать в аренду? Исламская Республика, с Россией или без нее, предотвратит строительство американского коридора на Кавказе. Этот коридор угрожает безопасности региона и меняет его геополитическую карту». Ну и без того, что специалисты по Ирану называют «персидской поэзией», само собой, не обошлось: «Южный Кавказ станет не коридором Трампа, а кладбищем наемников Трампа. Мы не позволим НАТО встать между Россией и Ираном, как гадюка».
Что ж, вполне красноречивое сравнение: коли уж завелась в регионе «гадюка», то отпугнуть ее может только громкое шипение иранской «кобры», гневной и раздраженной донельзя. Что, впрочем, вполне объяснимо. Долгое время в конфликте между Азербайджаном и Арменией иранцы дуэтом с Москвой выступали в качестве модераторов и громко твердили об этом на каждом углу, подчеркивая свою «выдающуюся роль».
Ни к чему путному это для Баку и Еревана на привело, зато с каким пафосом это говорилось. И вдруг, буквально в одночасье, ирано-российское «модерирование» было отправлено на обочину международной политики. А мир сумел убедиться, что при наличии политической воли этот застарелый, как давняя рана, конфликт можно решить и без всякой заморозки, чем долгое время занимались Тегеран и Москва. Обидно? Разумеется. Урон для имиджа и удар по политической репутации? Само собой.
Но дело не столько в престиже и репутации, к которым в Иране относятся столь трепетно, хотя и то, и другое давно уже, мягко говоря, под большим вопросом. Дело еще и в значительных экономических потерях, которые понесет Тегеран в случае реализации этого проекта. И удар именно с этой стороны для иранских элит, пожалуй, самый болезненный. Хотя, и это надо подчеркнуть отдельно, возможный иранский ущерб пока достаточно виртуален, проект еще в стадии подготовки, и речь пока идет о перспективах потерь. Но и это для Ирана выглядит настолько тревожным, что тут не коброй зашипишь, а раненым львом взвоешь.
Так, Иран может лишиться 20–30% транзитных грузов, направляемых в Армению, Азербайджан и Центральную Азию, включая турецкие товары и казахстанскую сельхозпродукцию. Кроме того, коридор укрепит позиции Турции как энергетического хаба, позволяя ей поставлять ресурсы, идущие через Каспий в Европу через Азербайджан и Грузию. Кроме того, «коридор Трампа», в случае его реализации, сокращает спрос на иранские железные дороги и порты, тот же Бендер-Аббас, и обрушивает инвестиционную привлекательность проектов вроде «Север - Юг».
Итог: Иран теряет 20-30% грузопотока, идущего через его территорию, а вместе с тем от $7 до $9 миллиардов долларов от связанных с этим транзитом доходов в виде логистических услуг и таможенных сборов. И в конечном счете рискует превратиться из транзитного узла в периферийного игрока на Южном Кавказе.
Что примечательно, примерно такое же отношение к «коридору Трампа» и у России, что прекрасно отражено в заявлении МИД РФ. Там тоже – осторожное приветствие сделки. И аналогичное иранскому предостережение «от внешнего вмешательства», как и заявление, что только «регион должен и может разработать долгосрочные решения».
До резкостей российская сторона не дошла, хотя подписанная в Вашингтоне сделка означает, по большому счету, «Москва на Южном Кавказе, давай до свидания», и с точки зрения геополитики и геоэкономики у Кремля не меньше оснований «шипеть» с той же громкостью, как это сейчас делает Тегеран. Но объяснение этому предельно простое: накануне встречи на Аляске Кремль решительно избегает заявлений, которые могли бы быть негативно и с обидой восприняты Трампом. После – там будет видно по итогам этого саммита. До – ни в коем случае, лучше не рисковать.
Впрочем, сделать что-то, что заблокировало бы сделку, ни Москва, ни Тегеран не в состоянии. Что, впрочем, совершенно не помешает им ставить палки в колеса и подкидывать в «коридор Трампа» различные «мины» со всем усердием отставленных от процесса «модераторов».
