Прекращение войны между Арменией и Азербайджаном стало не только локальным перемирием, но и важным событием, радикально меняющим баланс сил на Южном Кавказе.
Как справедливо отметил израильский экономист Шауль Маоз, неожиданным бенефициаром этих событий оказывается именно Израиль, чьи позиции на энергетической, дипломатической и военной картах региона заметно усилились.
Одним из ключевых факторов является энергетическая зависимость Израиля от азербайджанской нефти. Сегодня около 40 процентов потребности еврейского государства в черном золоте покрывается благодаря поставкам по нефтепроводу Баку–Тбилиси–Джейхан. Нефть из турецкого порта Джейхан продолжает стабильно поступать на танкеры, направляющиеся в Хайфу и Ашдод.
А тем временем соглашение, подписанное в Вашингтоне, открывает новый стратегический коридор Trump Route for International Peace and Prosperity (TRIPP), который соединит Южный Кавказ с мировыми рынками и позволит экспортировать не только нефть, но и другие полезные ископаемые. Уже сейчас американские компании проявляют интерес к проекту, знаменующему, по сути, вытеснение России из региона.
Однако стратегические последствия армяно-азербайджанских соглашений, достигнутых в Вашингтоне, касаются не только энергетики. США отменили эмбарго на поставку оружия Азербайджану, что создает конкуренцию для израильского ВПК, зависящего от экспорта. Одновременно Вашингтон заключил с Арменией и Азербайджаном двусторонние соглашения в сферах торговли, технологий и искусственного интеллекта. Для Израиля это открывает новые перспективы: с одной стороны, конкуренция с американским ВПК, с другой — возможность расширить технологические альянсы и закрепиться в кавказской архитектуре безопасности.
Особое значение имеет дипломатический эффект. Завершение конфликта между Баку и Ереваном позволяет Иерусалиму искать точки сближения с Арменией, традиционно настроенной критически из-за поддержки Израилем Азербайджана. Возможное потепление отношений на треке Баку-Ереван может добавить Израилю очков на международной арене, в том числе в борьбе с изоляцией, инициируемой его противниками.
Не менее важным выглядит и фактор давления на Иран. Южный Кавказ превращается в арену, где Тегеран оказывается зажатым в новые рамки. До сих пор Иран открыто поддерживал Армению и использовал ее территорию для нелегального транзита нефти. Теперь этот маршрут может быть перекрыт, что ослабит позиции шиитского режима. Более того, Азербайджан выступает посредником в контактах Израиля с новым сирийским президентом Ахмадом аш-Шараа. Переговоры по присутствию Израиля на юге Сирии и безопасности друзской общины открывают принципиально новую страницу в ближневосточной геополитике.
Тем временем Египет также оказывается вовлеченным в новую конфигурацию. Несмотря на протесты оппозиции, Каир продолжает закупать израильский газ даже по цене, на 14,8 процента превышающей прежнюю. Причина проста: в условиях перебоев с поставками во время войны с Ираном и хронических отключений электричества, доходящих ежедневно до шести часов, у египетских властей практически нет альтернатив. Израильский газ становится компромиссным решением, пусть и вызывающим политическую критику.
На этом фоне региональная картина обретает новый смысл. Израиль, который еще недавно оказывался в изоляции из-за войны в Газе и протестов, финансируемых Катаром, сегодня превращается в незаменимого игрока: от поставщика энергоресурсов для Египта до гаранта безопасности в Азербайджане и потенциального партнера Армении.
Можно утверждать, что Южный Кавказ становится для Израиля не только энергетическим и дипломатическим трамплином, но и ключевым звеном в формировании «кольца сдерживания» вокруг Ирана. Для Турции это оборачивается новой головной болью, для России — стратегическим поражением, для США — символической победой, а для самого Израиля — подтверждением того, что даже в условиях международной критики и антиизраильских протестов он способен конвертировать региональные перемены в долгосрочный геополитический выигрыш.
В то же время нельзя не брать в расчет, что успех Израиля и США в регионе Южного Кавказа вряд ли останется без ответа.
Иран, оказавшийся в стратегической изоляции, может усилить свое военное присутствие в Армении или попытаться использовать шиитские общины региона для организации «асимметричных действий». Возможен и сценарий создания новых контрабандных маршрутов для нефти через Каспий и Центральную Азию. Кроме того, Тегеран попытается укрепить союз с Москвой, которая хоть и теряет позиции на Южном Кавказе, но все еще способна играть роль эффективного дестабилизатора.
Таким образом, новое геополитическое равновесие не означает окончательной стабилизации. Южный Кавказ превращается в арену, где успех Израиля и США автоматически запускает механизмы противодействия со стороны Москвы, Анкары и Тегерана. Вопрос лишь в том, смогут ли они превратить свои возможности в реальный инструмент сдерживания или же Израилю удастся окончательно закрепить свой стратегический перевес.
