На фоне тяжелых внутренних кризисов в Сирии и Ливане, парализованных политическими противостояниями и экономическим коллапсом, на дипломатической оси Бейрут–Дамаск проявляются попытки негласного сближения.
По информации «Аль-Ахбар», близкой к «Хезболле», в Бейруте состоялась встреча высокопоставленных сирийских чиновников и представителей служб безопасности с их ливанскими коллегами. Через две недели ожидается новый визит, уже на уровне министров юстиции и внутренних дел Сирии, что должно придать переговорам формально-технический характер.
Источники отмечают: президент Ливана Джозеф Аун выразил сомнение в том, что переговорный процесс приведет к прорыву. По его мнению, переговоры пока во многом остаются элементом политического пиара, а не реального урегулирования. В то же время он дал понять, что Саудовская Аравия стремится закрепить за собой роль ключевого посредника и регулятора в формировании новых правил взаимодействия между Ливаном и Сирией. Фактически речь идет о попытке Эр-Рияда встроиться в архитектуру региональной безопасности, подталкивая соседей к компромиссу и тем самым расширяя свое влияние до границ Израиля и Сирии.
Как и раньше, американский фактор в этих процессах играет определяющую роль. Давление Вашингтона вынудило обе стороны вступить в переговоры, однако условия явно не созрели для решения ключевых противоречий. Центральные дискуссии сосредоточены вокруг двух вопросов — судьбы задержанных и делимитации границ. Сирийская сторона добивается освобождения около 1500 сирийцев и ливанцев, заключенных в Ливане за политическую деятельность или участие в боевых действиях против режима Башара Асада. Одновременно Дамаск настаивает на создании механизмов урегулирования споров по сухопутным и морским границам, что имеет стратегическое значение для обеих стран.
Особую остроту придает экономическая повестка. Новое сирийское правительство заявляет о праве пересмотра всех соглашений с Ливаном за последние три десятилетия, аргументируя это радикальными изменениями в экономике. Дело в том, что Сирия больше не нуждается в ливанских транзитных маршрутах, ранее критически важных для обхода официальных запретов на импорт. Дамаск открыл сухопутные, морские и воздушные пути для масштабных поставок напрямую, что лишает Ливан одной из его немногих ролей в региональной экономике и ставит под вопрос доходы Бейрута от транзита.
Не менее напряженной остается проблема сирийских беженцев, численность которых в Ливане приближается к полутора миллионам. Сирия официально призывает семьи возвращаться в свои деревни и города, однако признает: без начала процесса восстановления вернуть большинство перемещенных лиц невозможно.
Ливан же, испытывающий колоссальное социальное и финансовое давление, одновременно заинтересован и в репатриации, и в сохранении части сирийской рабочей силы, без которой многие отрасли экономики — строительная, сельскохозяйственная, сервисная — окажутся парализованными.
Все это подчеркивает двойственную природу нынешних ливано-сирийских переговоров. Формально они посвящены техническим вопросам, но за их кулисами просматривается более масштабная геополитическая игра.
Саудовская Аравия, используя свое сближение с США и связи с частью ливанской элиты, намерена закрепиться в качестве посредника между Бейрутом и Дамаском. Для Сирии это шанс вернуться в арабское дипломатическое поле, но ценой уступок, которые пока кажутся ей преждевременными. Для Ливана это возможность смягчить кризис, но под риском усиления внешнего диктата. А для Эр-Рияда — еще один шаг к формированию новой региональной конфигурации, где границы Сирии, Ливана и Израиля становятся полем для утверждения саудовского влияния.
Таким образом, за внешне «техническими» переговорами скрывается стратегическая борьба за контроль над будущим Ближнего Востока, где Саудовская Аравия стремится играть роль дирижера, а США — куратора процесса.
Вопрос о том, как долго Ливан и Сирия смогут выдерживать этот «двойной прессинг» и не приведет ли он к очередному всплеску региональной нестабильности, остается открытым.
