Америка вновь наступила на те же грабли, которая веками преследует все без исключения империи - риторика высокомерия, произнесенная в минуту раздражения, превращается в оружие против самой себя.
Когда Томас Барак – американский посол в Турции и одновременно спецпредставитель президента США в Ливане - позволил себе назвать местных журналистов «животными», он вряд ли осознавал, что запускает цепную реакцию, которая громыхнет далеко за пределы зала пресс-конференции в Бейруте. Но в XXI веке каждое слово дипломата становится пулей и направлено оно не только в присутствующих, но и на целые народы.
Иск, поданный в США в этой связи американо-ливанским бизнесменом и прокурором Бенджамином Баллотом, — это не юридическая мелочь и не личная месть, а символическое обвинение в адрес самой модели дипломатии, где привычка диктовать и унижать берет верх над умением слушать и уважать. Баллот называет «колониальной риторикой» слова Барака, заявившего, что проблема Ближнего Востока - «нетерпение и нецивилизованное поведение». И это не только личная обида, но и горечь целого поколения ливанцев, для которых высокопоставленный американский дипломат и к тому же личный друг президента Трампа вдруг заговорил языком XIX века.
Томас Барак мог бы остаться в истории как человек, сумевший приблизить невозможное — разоружение «Хезболлы» и историческую сделку о будущем Ливана. Но теперь его имя ассоциируется с эпитетом «животное» — ирония судьбы, когда дипломат, чья обязанность наводить мосты доверия, своими словами сжигает их дотла. «Хезболла» ликует: каждое подобное заявление становится для нее доказательством, что Вашингтон – вовсе не объективный посредник, а эмиссар Израиля.
Проблема не только в том, что оскорбленные журналисты пригрозили бойкотом, или что президент Ливана выразил по этому поводу «сожаление». Проблема в том, что даже от одного неосторожного слова рассыпается самая хрупкая валюта дипломатии - доверие.
И вот результат: в Хайяме на асфальте появляется надпись «Барак — животное», в Тире готовили гнилые помидоры, чтобы закидать ими Барака, а на первых полосах бейрутских газет появились фотографии спецпредставителя президента США, подписанные «Грубый янки». И это уже не политика, а символическое унижение страны, претендующей на роль глобального миротворца.
В своем иске Баллот требует не денег, а публичных извинений, признания того, что у ливанского народа есть голос, и отказа от колониального языка, абсолютно неуместного в век глобальной взаимозависимости. Слова Баллота - «Настоящий мир начинается с уважения к самому народу» - звучат как приговор всей дипломатии силы.
Можно, конечно, отмахнуться: «Сказал сгоряча, не подумав». Но разве не в словах, которые слетают с языка в минуту раздражения, проявляется истинное лицо политики? Сила больше не измеряется авианосцами и санкциями, а определяется умением говорить так, чтобы тебя слушали, а не плевали вслед. Томас Барак своим выпадом напомнил, что колониальное высокомерие все еще живо в головах тех, кто должен быть архитектором нового мира. И это, пожалуй, куда опаснее, чем все ракеты «Хезболлы».
Потому что слово, брошенное с трибуны, иногда разрушает больше, чем самая разрушительная война.
