На днях президент США Дональд Трамп издал указ, гарантирующий безопасность Катара, в том числе путем принятия военных мер, в случае, если эмират подвергнется нападению. Катар приветствовал подписание указа, назвав его «отражением прочных и давних связей между Дохой и Вашингтоном».
Представьте сцену. Западное крыло Белого дома. Где-то в воздухе витает призрак неловкости, даже паники. Израиль, главный союзник, нанес удар по столице другого, пусть и странного, но союзника. В Дохе. Рядом с той самой базой, откуда американские самолеты летают бомбить ИГИЛ. Это был конфуз. И, как всегда в таких случаях, возник вопрос: что мы можем им дать? Что-то яркое, что-то солидное, но что-то, что не потребует унизительных и затяжных слушаний в Конгрессе, где сенаторы будут задавать неудобные вопросы.
И выход был найден. Президентский указ, эта волшебная палочка американской исполнительной власти. Он не меняет законов страны, но меняет расклады по всему миру. Это был идеальный жест для Трампа: мгновенный, властный, подчеркивающий его личный контроль над внешней политикой. Соединенные Штаты, столкнувшись с неприятной ситуацией, когда союзник атаковал союзника, предпочли не выбирать сторону, а усилить одну из них, тем самым восстанавливая нарушенный баланс.
Дональд Трамп дал Дохе гарантии. Катар с его врожденным чутьем на символические жесты тут же их с благодарностью принял, прекрасно понимая, что ценность этой бумаги — не в ее юридической силе, которая, замечу, сомнительна - один президент его подписал – другой может отказаться его продлять, а в сигнале, который она посылает в Эр-Рияд, Абу-Даби и Тель-Авив: «Этот парень — под нашей защитой. Пока что».
Перед нами классическая сделка между двумя прагматиками, которые понимают, что в политике доверия не существует, но существует взаимная выгода. И они ее заключили, оставив всех остальных — от саудовских принцев до сенаторов-демократов — разбираться в последствиях нового расклада, при котором персональные гарантии Вашингтона стали разменной картой в большой игре Залива.
Но, как известно, идеальных решений в политике не бывает. Не стал им и президентский указ Трампа, первая главная уязвимость которого – в нарушении принципа единого подхода. Саудовская Аравия и ОАЭ теперь с полным правом могут потребовать для себя аналогичных соглашений. Почему это Катар удостоен особых условий, а мы - нет? Мы что – рыжие? А это неминуемо разожжет скрытую ревность и региональное соперничество, учитывая и без того весьма непростые отношения саудитов и Эмиратов к Катару.
А вторая уязвимость этого указа заключается в том, что единая политика Вашингтона в Заливе, если таковая еще существовала, теперь приказала долго жить и будет заменена на лоскутное одеяло разрозненных двусторонних договоренностей.
Да, Вашингтон получил мощный инструмент давления. Теперь он может по своему усмотрению раздавать «пряники» в виде гарантий одним странам, оставляя других без защиты. Тем самым наказывая неугодных и поощряя лояльных. Но подобная избирательность лишь углубляет расколы внутри стран Залива и увеличивает для них соблазн поиграть в свою игру, отличную от американской. «Сходить налево», то есть на сторону Китая, например.
Ну и третья уязвимость: став неприкасаемым для региональных соперников, Катар стал еще более зависимым от капризов Вашингтона. Он застраховал свой суверенитет, но ценой этой страховки стала еще более глубокая интеграция в орбиту американских интересов. Получение американских гарантий по иронии делает его позицию менее нейтральной в глазах его соседей.
В итоге указ Трампа в отношении Катара - это далеко не только про отношения двух стран. Это системный вызов архитектуре безопасности Персидского залива, которую Вашингтон выстраивал десятилетиями. По сути, шаг более чем серьезный со множеством подводных камней и рифов, на которые американцы могут напороться в любой момент.
Есть и еще один момент - любой анализ этой внезапной гарантии был бы неполным, если игнорировать тот фон, на котором она была выдана. Речь идет об устойчивых и взаимовыгодных деловых связях семьи Трампов с катарскими правящими кругами, которые широко известны, - и проект гольф-курорта, и щедрый контракт на аренду одного из небоскребов Трампа катарским фондом, и частный самолет, направленный катарскими властями для сына президента.
Эти обстоятельства, возможно, являются прямым доказательством личной финансовой заинтересованности нынешнего президентского клана в установлении особых отношений, но заставляют задаться вопросом: «Вот нынешние гарантии Дохе – это что? Гениальная дипломатическая комбинация или просто самый дорогостоящий контракт в истории семейного бизнеса Трампов? И насколько мотивы Белого дома были продиктованы холодным стратегическим расчетом, а насколько - желанием сохранить и упрочить личные финансовые потоки американского президентского клана?»
Нет, это не обвинение. Пока - диагноз. Диагноз эпохе, где граница между национальными интересами и интересами президентской семьи стала настолько прозрачной, что сквозь нее ясно видно, как вращаются турбины частного самолета. Эпохе, когда государственная политика начинает пересекаться с частным бизнесом первого лица, а сама идея национального интереса размывается, уступая место серой зоне, где безопасность государства может стать разменной монетой в игре частных капиталов.
