Имя Эли Коэна навсегда вписано в нерв истории израильской военной разведки «АМАН» как пульс памяти, который продолжает биться даже спустя шесть десятилетий. В истории мировых спецслужб имя Коэна стало классическим примером абсолютного растворения во враждебной среде. Под именем Камель Амин Таабет он не просто вел разведывательную игру — он жил и дышал ею, он стал ее частью.
В начале 1960-х Эли Коэн оказался в самом сердце сирийского политического и военного истеблишмента. Вечера в гостиных генералов, беседы с министрами, частные аудиенции с высокопоставленными чиновниками — все это стало его постоянной и смертельно опасной сценой. Он был близким другом генерала Хафеза Асада, который впоследствии стал президентом Сирии, активно общался с министром обороны Мухаммадом ас-Суфари, участвовал в закрытых приемах, военных инспекциях, вместе с сирийскими офицерами выезжал на позиции Голанских высот, его даже рассматривали как потенциального кандидата на пост заместителя министра обороны или советника президента.
В результате благодаря донесениям Коэна армия Израиля получила уникальные сведения о сирийских укреплениях на Голанских высотах, что сыграло решающую роль в их захвате в ходе Шестидневной войны 1967 года.
Как писал впоследствии один из аналитиков израильской разведки, «Эли Коэн, словно хирург, вскрыл все оборонительные артерии Сирии».
Весной 1965 года сирийские службы безопасности с помощью технических специалистов советского КГБ засекли сигналы, исходившие из квартиры Коэна в Дамаске. Его схватили, пытали, наспех судили и 18 мая повесили на центральной площади сирийской столицы. Повесили на глазах у публики, как предостережение. Тело Коэна, как гласит официальная версия, было захоронено на еврейском кладбище в дамасском квартале Аль-Маза, однако реальное место погребения до сих пор остается тайной. Возможно, чтобы оставить Коэна в земле как символ непрощенного прошлого.
А может быть, из страха перед его памятью.
С тех пор Израиль не переставал бороться за возвращение останков Коэна с той же преданностью, с которой защищает своих живых. Страна была готова идти на колоссальные уступки, предлагать обмены, освобождать заключенных, задействовать весь дипломатический арсенал... Речь шла не просто о костях — о долге. О верности. О священном обязательстве перед теми, кто отдал все, не потребовав взамен ничего.
В 2019 году Израилю удалось вернуть часы Коэна — по иронии судьбы с помощью России, благодаря которой сирийцам удалось схватить Коэна. И каждый шаг в этом долгом поиске напоминал: Эли Коэн не предан забвению, он встроен в ткань израильского национального сознания. Не как тень из прошлого, а как маяк, указывающий путь сквозь тьму исторических трагедий и долга перед павшими.
На этом фоне недавнее сообщение саудовского телеканала «Аль-Хадат» о согласии Сирии вернуть Израилю останки Эли Коэна приобретает почти сакральное значение. Если это правда и останки израильского героя вернутся на землю обетованную, это станет не просто дипломатическим жестом нового правительства Сирии, а актом исторического исцеления. Ведь Сирия и Израиль все еще находятся в состоянии войны, которая началась в далеком 1948 году и по сей день не завершилась ни мирным договором, ни взаимным признанием.
Останки выдающегося разведчика могут оказаться прахом, из которого прорастет шанс на новое понимание. И даже если мир все еще далек, путь к нему всегда начинается с первого шага.
С маленького шва на зияющей ране неоконченной войны.
