Когда говорят о творчестве Альбера Камю, редко вспоминают рассказ «Ренегат, или Смятенный дух», что неслучайно: опубликованный в 1957 году, он вызвал бурю негодования и сделал Камю идейным противником для очень многих представителей западной интеллигенции.
Главный герой рассказа — молодой миссионер, который трижды отрекается от своих убеждений. Вначале он оставляет протестантство ради католицизма и отправляется в Сахару, к дикому племени, чтобы обратить его в христианство. Герой готов к страданиям, пыткам и мученичеству, но движет им вовсе не вера, а жажда власти и славы.
«Я мечтал о неограниченной власти — той, что повергает на колени, заставляет противника сложить оружие, то есть обратить его в мою веру», — говорит Ренегат. Но вместо власти он получает унижение: дикари берут его в плен, жестоко мучают, вырывают ему язык и заставляют поклоняться своему идолу. Так миссионер становится рабом тех, кого хотел обратить.
Сначала он предает веру из страха, затем — по убеждениям. В итоге он принимает новую религию, поклоняется злу и отрекается от Бога. «Меня обманули! — кричит он. - Только зло неуязвимо. Лишь ему подвластно вечное царство. Долой Европу, долой разум, честь и крест». Его новый бог — насилие.
Но однажды он узнает, что племя и метрополия заключили соглашение: в Сахару под охраной солдат прибудет новый миссионер. Для Ренегата это очередное унижение — вторжение в его мир, построенный на страданиях. И тогда, чтобы защитить идола дикарей, он решает убить нового проповедника. Однако его ловят и жестоко избивают. Перед смертью Ренегат вновь хочет «начать сначала»: стать добрым, вернуть веру, построить «город милосердия». Что, собственно, и есть его третье предательство.
Ренегат Альбера Камю — это христианин среди христиан, язычник среди дикарей и мечтатель о милосердии, когда мечтать уже поздно.
Камю писал этот рассказ как упрек западным интеллектуалам, восторженно приветствовавшим революции в странах «третьего мира». Они предавали собственную цивилизацию, защищая «правду дикарей». Эти люди, нередко воспитывавшиеся в лучших университетах Европы, оправдывали насилие во имя справедливости и видели в чужих восстаниях зеркало своей утраченной веры. Камю называл их ренегатами, уверенными в том, что смогут управлять волей других, но в итоге ставшими пленниками созданных ими же идолов.
После публикации рассказа Камю обвинили в предательстве. Из тюрьмы ему написал открытое письмо алжирский революционер Ахмед Талиб, в будущем министр иностранных дел независимого Алжира.
«Вы - жертва мистификации, - писал Талиб. - Вас устраивает мир, в котором войну называют «умиротворением», пытки – «защитой населения», концлагеря – «поселениями», а убийства – «самоубийствами».
История доказала, что Камю действительно стоял особняком. Его позиция по национально-освободительной борьбе в Алжире была непопулярной, но оказалась пророческой. Писатель предупреждал, что интеллектуалы, играющие с идеями революции, однажды сами окажутся лишними. В XX веке они могли позволить себе роскошь нонконформизма — то есть выступать против власти, оставаясь при этом в безопасности. Но в XXI веке это стало невозможно. Современный интеллектуал вынужден повторять официальную позицию и обслуживать власть, поскольку пространство для независимости исчезло.
Сегодняшние идеологи — те же ренегаты Камю. Они оправдывают разрушение Ливии и Сирии, называют перевороты «восстаниями за свободу», поддерживают «арабскую весну» и бомбардировки под лозунгами гуманизма. Когда-то такие же люди оправдывали удары по Белграду и Багдаду. И будут оправдывать и впредь — столько раз, сколько потребуется.
Во времена Нерона у философа Сенеки оставался лишь один способ сохранить себя — вскрыть вены. Это была отрицательная свобода, но другой тогда не существовало. А ведь Нерона воспитал сам Сенека...
