Раскол между двумя ключевыми монархиями Персидского залива — Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами — перестал быть закулисным соперничеством и на глазах превращается в открытый политический конфликт, угрожающий изменить на Ближнем Востоке и в Африке устоявшийся баланс сил.
И хотя происходит конфликт без громких заявлений, дипломатическая жесткость в отношениях двух монархий нарастает. Поводом стало соперничество Эр-Рияда и Абу-Даби за контроль над тем, как будет выглядеть новый региональный порядок, и трагический конфликт в Судане стал лишь очередной точкой, где интересы сторон разошлись до прямого столкновения.
Саудовская Аравия обвиняет ОАЭ в оказании помощи Силам оперативной поддержки — военизированной группировке, сражающейся против регулярной армии Судана и обвиняемой в массовых убийствах, систематических изнасилованиях и этнических зачистках. И хотя Абу-Даби категорически отрицает свое участие, многочисленные сообщения о его поставках вооружений через Ливию, Чад и Сомали вызывают тревогу не только в Эр-Рияде, но и среди западных наблюдателей. Захват бойцами Сил оперативной поддержки города Эль-Фашера и последовавшие зверства вновь поставили вопрос о том, кто именно подпитывает эту войну оружием и деньгами.
Для Саудовской Аравии разгорающийся на востоке Африки конфликт — не просто гуманитарная катастрофа. Судан - ключевой стратегический узел в Красном море, где королевство стремится укрепить собственное влияние посредством программы «Видение 2030» и многомиллиардных инвестиций в портовые зоны. Дестабилизация Судана создает угрозу не только торговым маршрутам Саудовской Аравии, но и амбициям Мухаммеда бин Салмана, стремящегося превратить западное побережье своей страны в хаб мирового уровня. Абу-Даби же, напротив, стремится закрепиться в Судане как самостоятельный региональный игрок, поддерживая силы, которые, по мнению ОАЭ, обеспечат им выгодное присутствие на побережье Красного моря и доступ к минеральным ресурсам Судана.
Ситуация обострилась настолько, что наследный принц Саудовской Аравии намерен во время предстоящей в Белом доме встречи с Дональдом Трампом попросить у президента США вмешательства. Для бин Салмана это шанс использовать влияние Вашингтона, чтобы вынудить Абу-Даби отказаться от поддержки суданских группировок. Для Трампа же — возможность усилить контроль над двумя ключевыми союзниками США в регионе, которые за последние годы все чаще действуют вразнобой.
Разрыв между монархиями Персидского залива становится заметен и по другим направлениям. В Сирии саудиты и турки поддерживают правительство Ахмеда аш-Шараа, тогда как Эмираты предпочитают дистанцироваться от аш-Шараа и действовать через собственные каналы. В Йемене стороны давно уже превратились в конкурентов, каждый из которых формирует собственные группы влияния. В экономике Саудовская Аравия стремится доминировать через гигантские государственные проекты, тогда как ОАЭ, явно не желая признавать лидерство Эр-Рияда, делают ставку на гибкость, инвестиции и частный сектор.
Возникает риск, что раскол между двумя центрами влияния перерастет в открытую борьбу за контроль над Красным морем, Африканским Рогом и Восточной Африкой. Судан в этом смысле становится отражением более широкой геополитической дуэли. Если Эр-Рияд добьется поддержки США, то Абу-Даби окажется в изоляции, и это изменит расстановку сил в регионе. Если же Эмираты сохранят прежние позиции, баланс сместится в сторону более автономной и агрессивной внешней политики Абу-Даби.
Политические последствия такого конфликта трудно переоценить. Миру Персидского залива, где десятилетиями действовала негласная координация между монархиями, грозит глубокий раскол. Экономические последствия тоже могут быть серьезными: под угрозой инвестиционные потоки, совместные проекты в энергетике, логистике и высоких технологиях. Для региона, который и без того переживает войны в Йемене, Сирии и Судане, это означает новую волну нестабильности.
Но главный риск заключается в том, что две наиболее влиятельные монархии Персидского залива могут втянуть друг друга в цепочку конфликтов, которые будут разрастаться далеко за пределы Судана. Противоречия между ними уже стали фактором региональной политики, и, если компромисс не будет найден, то Ближний Восток и Африка могут оказаться ареной борьбы между двумя моделями будущего: саудовской, которая ориентирована на новую сферу влияния, и эмиратской — построенной на самостоятельной игре и экспансии.
