Появляется все больше свидетельств того, что у ВСУ большие проблемы на фронте. Прогноз о том, что в текущем месяце может быть установлен годовой максимум территориальных потерь, сделал военный обозреватель немецкого таблоида Bild Юлиан Рёпке, который на всем протяжении войны довольно адекватно отражает ситуацию на поле боя. Он же считает, что наступление российской армии на такие крупные города, как Днепр и Запорожье, "может стать вопросом 1-2 лет, если не нескольких месяцев».
Согласимся, что есть некоторая странность в оговорке: либо несколько месяцев, либо несколько лет. Все же вся нынешняя война идет уже «несколько лет». И пока, если смотреть на нее извне, не похоже, что она уже переросла из состояния «позиционной войны» в некое новое качество, когда можно говорить о коренном переломе.
В то же время и российское Минобороны каждый день сообщает о взятии под контроль все новых и новых – правда, относительно мелких – населенных пунктов. Вернее, того, что от них осталось. За минувшую неделю российская армия взяла под контроль 134 кв. км территории - более чем вдвое больше, чем в октябре. Особо выделяется продвижение в Запорожской, Херсонской и Днепропетровской областях, где его давно не было. В то же время такие относительно крупные города, как Покровск, Купянск и Мирноград, либо еще не взяты, либо частично находятся в «серой зоне». Относительному успеху российских войск по всему фронту, но особенно в направлении Покровска (Донецкая область) и Гуляйполя (Запорожская), способствовал установившийся туман, который мешает ВСУ использовать дроны. Зато он дал возможность российским войскам использовать тяжелую технику.
Украинское политическое и военное руководство при этом старается «бодриться», как умеет, отрицая наличие катастрофы на фронте и даже саму ее угрозу. Так, Генштаб Украины сообщил, что «российская армия постепенно теряет контроль над Купянском Харьковской области», опровергнув заодно заявления Владимира Путина о том, что на Купянском направлении окружены значительные силы ВСУ. Однако у Z-блогеров из России, которые, как правило, хорошо осведомлены об истинном положении на фронте (другое дело, что они не всегда обо всем пишут), другой взгляд на ситуацию. Относительно Купянска они признают, что штурмовые отряды ВСУ пытаются там проводить «зачистки», однако российские мобильные отряды не вступают с ними в прямые боестолкновения, а просто «переходят на другую улицу, а потом возвращаются». При этом штурмовики ВСУ, которые составляют наиболее мотивированную и подготовленную часть войск, подвергаются атакам с воздуха (дроны) и «стачиваются». А вот живой силы, чтобы держать эшелонированную оборону, у ВСУ все равно не хватает. Фронт практически везде – дырявый, и это характерная особенность нынешней войны.
На фоне такой ситуации на фронте разные ньюсмейкеры в Украине делают периодически заявления разной степени алармизма. Особенно депутаты из числа оппозиции к Зеленскому. В том числе о том, что ВСУ грозит катастрофа и фронт вот-вот рухнет. В России такие публичные заявления, стоит отметить, вообще невозможны: есть жесткое военное законодательство сродни военной цензуре – о «фейках» и «дискредитации российской армии», которое грозит многими годами тюрьмы за такое «паникерство» в том числе.
В Украине, напротив, у многих языки развязаны. Однако есть некоторые подозрения, что это «паникерство», или нарочитая (хотя бы отчасти) драматизация ситуации, которая возникла не сейчас и даже не в этом году, а еще с 2023 года, когда впервые появились стенания на тему, что «фронт может рухнуть», является в том числе, во-первых, чертой политической культуры (она в этом смысле сродни западной, где алармизм - способ привлечь внимание к проблеме и получить деньги на ее решение), во-вторых, могут быть частью информационной войны – с целью ввести противника в заблуждение. Мол, победа уже близка, осталось чуть-чуть поднажать. В том числе могут быть цели спровоцировать противника на то, чтобы «раскрыться» (тут точно, как в футболе или хоккее) на поле боя, посчитав, что настало время для решительных – решающих – действий, которые, как правило, сопровождаются большими потерями.
Из этого же разряда – постоянные сетования на нехватку людской силы. Которые, даже при всей их правдивости (это действительно так, есть проблемы с насильственной мобилизацией) призваны «поднять волну», подготовив общество к тому, что под мобилизацию попадут уже более молодые категории, а также в будущем, возможно, и женщины. И если в России некоторые пропагандисты воспринимают это как то, что в Украине некому станет воевать, то это не совсем так: просто мобилизационный ресурс расширят. Тем более что и в Европе уже заговорили, что надо бы военнообязанных из Украины отправлять обратно на родину, а не давать им убежище (Европа тут - тоже адресат таких «сетований»). По словам нардепа Рады (секретарь оборонного комитета) Костенко, на фронте количество военных, ушедших в «самоволку», скоро будет равно количеству воюющих солдат. "У нас миллионы "ухилянтов", которые ходят, прячутся и просто наблюдают", - бьет он тревогу. Ему вторит мэр Киева, часто оппонирующий Зеленскому, Виталий Кличко, который из Берлина (где чаще всего звучат призывы отправлять украинских мужчин обратно на родину – воевать) заявил, что нужно снизить возраст мобилизации с 25 до 22 лет.
Другие ньюсмейкеры и СМИ поднимают волну по поводу того, что «военные обречены на смерть и заблокированы в Покровске, потому что командование не дало вовремя приказа на выход» (так пишет известный украинский военный телеграм-канал Ukrainian Militant). Это – часть уже критики самого Зеленского. Однако тот в свою очередь использует «смертников» Покровска для пропаганды в свою пользу – как пример героизма во имя сплочения другой, более лояльной ему части общества. Подвиги, в том числе «смертников», — это всегда часть военной пропаганды, которая исторически всегда хорошо работала на «загадочную славянскую душу». Так или иначе, но пока факт состоит в том, что ВСУ по всей линии фронта пятятся под натиском российских войск, но нигде не бегут панически, оставляя за спиной десятки километров. Изменение характера войны с акцентом на те же дроны позволяет вести упорную оборону с меньшим числом живой силы.
Упрямство Зеленского и его окружения продиктовано еще одним обстоятельством: западным союзникам Киева надо показать, что ВСУ сохраняют способность к сопротивлению, а посему надо продолжать присылать им как новые партии вооружений, так и, главное, продолжать оказывать финансовую помощь.
Последний вопрос особенно актуален на фоне затянувшихся в Евросоюзе дискуссий о том, что надо бы российские замороженные активы в размере не менее 140 миллиардов евро использовать в качестве гарантии для предоставления Украине так называемого репарационного кредита, каковой суммы, по расчетам еврокомиссаров, должно хватить Киеву еще года на два ведения войны. Так что пока эти деньги не выделены, одним из мотивов продолжающегося ожесточенного сопротивление ВСУ на каждом участке фронта является в том числе финансовый.
Что касается Европы, то для нее категорически в политическом смысле неприемлем вариант обрушения фронта под ударами россиян. Потому что это будет означать политическое поражение Евросоюза и унижение его руководства. Тогда получится, что выделенная по разным направлениям помощь Украине со стороны ЕС, начиная с весны 2022 года, в размере 187 миллиардов евро просто канула в «черную дыру». Так что в Европе тоже внимательно следят за всеми «алармистскими заявлениями» о неминуемом – ну просто вот-вот – обрушении фронта и только еще сильнее мобилизуются из-за этого на то, чтобы заткнуть дыры в обороне ВСУ новыми миллиардами евро. Надеясь, что это поможет и не придется воевать с русскими самим.
