Айкануш Акрама Айлисли

Аслан Исмайлов

Из серии "Камни Аслана Исмайлова и сны Акрама Айлисли" Часть 3 

Герои романа - не армяне, проживаюшие в Айлисе, вызывают чувство презрения с первой же минуты знакомства. Большинство жителей села – проклятые богом  за зверские убийства армян психически больные, которые к тому же захватили имущество убиенных. 

Даже прозвища их отвратительны, и говорят сами за себя. «Qəssab» (мясник) Мамедага зарубил дочь священника Мкртыча. «Mırıq» (беззубый) Музаффар, «Кабан»  Гулам, «Cingöz» (джинеглазый) Шабан, Sümsük (попрошайка)  Шафи, Topal (хромая) Чимназ, ее внучка Cinni (бесноватая) Сакина и другие за действия против армянских жителей Айлиса прокляты богом

А рядом с ними жили армяне, достойные только любви и уважения. Среди них - монах Месроп, создавший армянский алфавит именно в Айлисе. А с какой любовью созданы образы армянских женщин. На фоне равнодушного отношения к азербайджанским женщинам эпизоды, где образ армянки Айкануш, моющей вшивую голову Джамала,  вырастившей самые прекрасные лимонные кусты Айлиса, плачущей и целующей деревья перед вынужденным отъездом из Айлиса, описаны с большим удовольствием.

И тут же следует эпизод, где азербайджанская женщина Зохра для привлечения внимания Аббасалиева предлагает ему красивые лимоны, украденные у Айкануш, рассказывает профессору о блудливом, как кот, своем муже Ханкиши, который получив наслаждение, спустя 3 года сбежал от нее и женился еще дважды. Зохра с лаской гладит Аббасалиева по спине и упрекает его за то, что он женился не на ней, а на горожанке.

А о баяты, озвученных чокнутой Чимназ (Gic Çimnaz) как «образцов фольклора», ввиду  их неприличия писать не считаю возможным. Интересно, неужели турецкие женщины, проживающие в деревне, могли вести себя подобным образом? Автор не забывает привести и случай сожжения торговками в Баку армянской женщины, обливших ее бензином. 

Довольно интересен и образ другой армянской женщины Анико (Аных), до последнего проживавшей в одиночестве в Айлисе. В десятилетнем возрасте она потеряла отца, мать, сестру и брата,  которые были  зверски убиты турками. Сама же она спряталась в тендире. Анико спасает мать Мирзы Вахаба, получившего образование в Стамбуле, и приводит к себе в дом. Считающийся самым образованным в Айлисе  30-летний Мирза Вагаб силой женится на десятилетней Анико. Несмотря на это, со слов автора, происходит «чудо». Несмотря на брак против воли и 20-летнюю разницу в возрасте, Анико рожает мужу двоих сыновей и дочь, везде и всегда нахваливает мужа, рассказывая о его образованности, доброте и благородстве. Кроме того, Анико принимает ислам и без боязни везде говорит, что придет время, и армяне вернутся в Айлис, и снова эти места превратятся в райский уголок. Однако, несмотря на это, Анико даже на смертном одре опять же признается в принадлежности к армянской нации.

Даже дети Айлиса не остались без внимания Акрама Айлисли. Сын мясника Мамедаги Cingöz Шабан в возрасте 10-11 лет носил в кармане нож мясника, а за спиной ружье.     Автор с особым мастерством описывает сцену брызнувшей на забор крови прекрасного  лисенка, убитого Шабаном выстрелом именно из этого ружья. А влюбленный, как Меджнун, во внучку Айкануш Люсик, Бомба Бабаш (который впоследствии в Баку занимает высокие посты) для привлечения внимания предмета своей любви совершает мелкие и пошлые поступки. Он кукарекает, как петух и каркает как ворона на вершинах деревьев, блеет как баран, воет как волк и делает признания в любви на армянском языке («я тебя люблю»). А после крадет нижнее белье Люсик с веревки для сушки белья.

На этом фоне с изяществом описываются насмешки друзей над Джамалом, когда бабушка Люсик моет его вшивую голову, в то время, как Люсик его жалеет и от этого плачет, забившись в угол, а потом, не обращая внимания на неприличные действия азербайджанских мальчишек, занимается художественным рисованием.

Каждый читатель, если он не знаком с историей Азербайджана, ознакомившись с романом, будет уверен, что не только Айлис, но и весь Нахчыван является древней армянской землей. Существование же в одном только Айлисе размером в 5-6 километров  12 армянских церквей автор пытается не просто описать, но и дать этому убедительные исторические подтверждения.

Для выяснения источников этих сведений, как писал в начале повествования, я разговаривал со многими людьми, уроженцами Нахчевана, Ордубада, сел Бехруд, Тиви, Айлис, а также с уроженцами самого села Верхний Айлис, где по описанию автора, и  расположены 12 армянских церквей.

Эти люди мне рассказали, что эти церкви отнюдь не армянские, а албанские. Сосед, учившийся в одной школе с Акрамом Айлисли, рассказал, что сам лично очень давно  видел две-три  разрушенные албанские церкви. О том, что это - албанские церкви, им рассказывали покойные учителя – классная руководительница Малейка ханум и педагог истории Алибаба муаллим. Те самые албанские церкви были разрушены нашими недостаточно умными и недостаточно образованными руководителями, дабы армяне не признали их своими. Именно эти лица и повторяли необдуманные  фразы, услышанные из уст предков «если бы не турки, армяне бы нас уничтожили».

В романе образ Абульфаза Эльчибея, признанного не только в стране, но и во всем мире,  как сторонника демократии и гуманизма, оставил позади даже самых жестоких диктаторов. Нувариш Карабаглы приходит к Главному Бею, как назван он в произведении, и просит пистолет. А Бей, даже не поинтересовавшись причиной, приказывает по телефону: “Принесите артисту пистолет, да побыстрее!”, а далее говорит:

«Патронов побольше!». Не забывает привести эпизод про поэта Халила Рзу Улутюрка, названного в романе Улурух Туркменмекан, пытавшегося со сборищем незамужних женщин поджечь церковь на Парапете.

После того, как увидел, насколько были унижены в романе Абульфаз Эльчибей и Халил Рза Улутюрк, с которыми Айлисли был дружен и делил кусок хлеба, мои  угрызения совести за то, что пишу очень нелицеприятные вещи про писателя, с кем у меня сложились хорошие отношения, уменьшились. Однако, в любом случае, я не рад, что вынужден так писать…

В произведении откровенно проходит линия ненависти к туркам. Достаточно обратить взор на образ Адиф бея, чтобы увидеть отношение писателя к ним. Я уже не говорю о мыслях автора про принадлежность нынешних турецких территорий историческому Курдистану.

Для меня очень интересным стало то, что в романе уделено внимание и сумгайытским событиям, в судебном разбирательстве которых я выступал в качестве прокурора. Я удивлен. Ведь я лично сам подарил книгу «Сумгайыт - начало распада СССР» Акраму Айлисли. Кроме того, не думаю, что такой информированный человек, как Акрам Айлисли, не знаком с написанными еще до меня работами академика Зии Буньятова, известного общественно-политического деятеля Паруйра Айрикяна, помощника А.Везирова, ныне проживающего в Израиле Саввы Переца. Как он может, зная всю подноготную процессов, утверждать, что сумгайытские события были совершены азербайджанцами?!

Я и сам сторонник пропаганды культуры каждого народа и считаю, что только взаимное уважение к этнокультуре обогащает человечество. Роман же Акрама Айлисли только распространяет семена вражды между народами и религиями. Не верю, что с азербайджанцами, описанными в романе Акрама Айлисли, кто-либо и когда-либо захочет иметь близкое знакомство, не говоря уже о дружбе. Сознательно ли сделал автор то, о чем я писал в двух последних своих размышлениях, не знаю. И пусть это будет на его собственной совести.

Почему-то после чтения романа перед моими глазами предстал образ императора Нерона,  который поджег Рим и занял место на безопасном расстоянии, да еще в театральном костюме, и с удовольствием смотрел на происходящее.

(Продолжение следует)

4113 просмотров