Не верьте тем, кто назовет Бориса Немцова “маргинальным политиком”. Конечно, в последние годы он был в России политиком внесистемным, но отнюдь не маргинальным. Сами должности, которые занимал Немцов в руководстве страны, его личная близость к Борису Ельцину, его недолгий – но реально существовавший статус преемника – позволяют говорить о том, что убийство такого человека – символично отнюдь не только для его сторонников, но и для думающей части общества.
Немцов был человеком не просто из оппозиционных колонн. Он был из того же слоя людей, к которому принадлежали, с одной стороны, Михаил Касьянов или Владимир Рыжков, также ставшие внесистемными оппозиционерами, но с другой – ушедшие в тень Алексей Кудрин или Анатолий Чубайс или даже продолжающие занимать должности в президентской администрации чиновники, типа того же Владислава Суркова. Да, эти люди могли быть непримиримыми врагами, но все равно они принадлежали к одному и тому же политическому классу, пусть и разошедшемуся по разные стороны баррикад. То, что одного из представителей этого класса могли спокойно и хладнокровно расстрелять буквально в нескольких метрах от Кремля – это не просто вызов каждому из них. Это вызов установившемуся порядку вещей – когда в качестве репрессивного аппарата использовалось государство, а не пистолет киллера.
Конечно, заказные политические убийства случались в России и раньше, но все они относятся скорее к началу путинской эры – последним серьезным оппозиционным лидером, погибшим при не до конца проясненных обстоятельствах, был Сергей Юшенков в 2003 году. В 2006 году убили Анну Политковскую, но это – расправа над журналисткой, для России обычное дело, журналисты в этой стране к политическому классу никогда отношения не имели. Так что убийство Немцова открывает новую политическую эпоху примерно так же, как год назад открыл ее захват Крыма. Аннексия полуострова продемонстрировала, что российскому режиму неписаны нормы международного права.
Убийство Немцова показывает, что в России любой, кто оказывается по другую сторону баррикад от власти с ее суживающейся повесткой дозволенного, больше не может чувствовать себя в безопасности.
Этой ночью не стоит предсказывать последствия убийства Бориса Немцова. Вопрос даже не в том, приведет ли эта смерть к консолидации оппозиции – пока что здравомыслящая часть россиян слишком малочисленна, чтобы ее консолидация могла помочь стране отползти от пропасти.
Вопрос в том, кто и как во власти воспользуется общественным и международным резонансом от этого убийства для сведения счетов с конкурентами. Борьба за власть у трона Путина не прекращается ни на миг – и вполне возможно, что именно эта борьба и убила Бориса Немцова.
