Дональд Трамп все-таки решился на удар по иранским ядерным объектам. Хотя явно не хотел, нагнетая страсти и угрозы, полагая, что путем «повышения ставок» (как сейчас модно) он усадит персов за стол переговоров. Однако те манеры, которые работают на переговорах в англосаксонском мире, могут не сработать в исламском обществе. Да и в славянском тоже.
В какой-то момент американский президент сам себя загнал в угол: повторение ультиматумов стало выглядеть как блеф, мол, Трамп опять сдаст назад. Между тем, в мировой политике действует железный принцип: великие державы не блефуют. Не наносить удар стало уже невозможно без катастрофического ущерба для репутации и Трампа, и Америки в целом. К тому же в регион стянуты три американские авианосные группы и одна британская. А авианосцы, как любят говорить, «трудно развернуть назад», если уж они задействованы.
Накануне Трамп вроде бы дал «еще две недели» на достижение компромисса. Однако пауза, если это вообще не было «дымовой завесой», была сорвана – иранцами и израильтянами.
После визита главы МИД Ирана Аракчи в Турцию и встречи с Эрдоганом была сделана попытка организовать встречу между высокопоставленными представителями США (это могли быть вице-президент Вэнс и спецпосланник Уиткофф) и Ирана в Стамбуле уже на днях. Однако иранские переговорщики, судя по всему, не смогли «дозвониться» до верховного лидера аятоллы Хаменеи. Тот так надежно укрылся и так боится за свою жизнь, что на связь не вышел. Это можно считать проявлением кризиса – если не паралича – высшего руководства Ирана, которое утратило возможность принимать оперативные решения в критические моменты.
С другой стороны, Трампа подтолкнул к действиям премьер Нетаньяху. Своей отчаянной решимостью. Он дал понять, что Израиль не будет ждать две недели и предпримет что-то в одностороннем порядке, вплоть до отчаянно дерзкой атаки спецназа на объект в Фордо. Это могло поставить Трампа в еще более неудобную позицию: дескать, он опять «дал слабину» после стольких-то угроз. А если бы израильтяне каким-то чудом еще и достигли результата, то это и вовсе стало бы позором для Америки со всеми ее авианосцами и «бомбардировщиками-невидимками». И Трамп решился на удар, надеясь, видимо, что этим все и закончится и Иран пойдет на переговоры. А не то, мол, ударим еще сильнее. Он опять же может ошибаться по поводу менталитета режима аятолл. Которые могут «упереться» не хуже Украины.
В Тегеране, видимо, решают, что делать. По горячим следам ударили только по Израилю. По иранскому телевидению идут грозные заявления и обещания стереть Израиль с лица земли, а американцев сурово покарать (с показом карты расположения американских объектов в регионе, которые досягаемы для иранских ракет). С другой стороны, глава МИД Аракчи делает противоречивые заявления, говоря, что переговоры сорваны, но при этом дверь для дипломатии открыта.
23 июня он встретится в Москве с Владимиром Путиным. Поддержка Москвы уже выражена. В заявлении МИД РФ сказано о решительном осуждении атак США. Решение США названо «безответственным» и «грубо нарушающим Устав ООН». В то же время это, судя по всему, пока предел жесткости со стороны Москвы в адрес Вашингтона.
Политической поддержкой, судя по всему, пока все и ограничится. Приоритет Москвы – на Украине. «Заваруха» на Ближнем Востоке никак СВО не мешает, а наоборот, косвенно способствует. В том плане, что США какое-то время (особенно в случае затягивания войны) будет совсем не до Украины. В наиболее благоприятном для Москвы сценарии Вашингтон еще попросит ее о посредничестве, от каковых услуг Трамп отказался в телефонном разговоре с Путиным 14 июня.
Ратифицированный (только теперь) российско-иранский Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве не предполагает военной помощи стороне, подвергшейся нападению. Там сказано, что Иран и Россия не будут помогать третьей стороне в случае нападения на одну из сторон. Основную поддержку Москва окажет Тегерану, судя по всему, в Совбезе ООН, Тегеран уже потребовал срочного созыва заседания. При этом в планы Москвы не входит рассориться с Трампом из-за Ирана. И до сих пор заявления по поводу ударов израильтян, а теперь и американцев, были все же относительно выдержанными, использованы далеко не самые резкие формулировки.
В то же время Иран угрожает закрыть Ормузский пролив. Началось глушение сигналов навигации, повышена военная активность Ирана в Ормузском проливе. Но такие вопросы, если есть политическая воля, не решаются в парламентах. Если Тегеран решится перекрыть 20% мировых поставок нефти и 30% СПГ, это станет «приглашением» США уже к полномасштабной войне. Не исключен, впрочем, вариант, при котором Тегеран, не прекращая делать грозных заявлений, либо не станет отвечать напрямую американцам, либо ограничится какими-то локальными ударами (скажем, по американским объектам в Ираке). При этом обмен ударами между Израилем и Ираном пока продолжился. Менее вероятным, но тоже возможным остается вариант, при котором США и даже Израиль заявят о завершении «миссии в Иране», поскольку, дескать, все цели операции выполнены. Хотя дело уже так далеко зашло, что остановиться будет трудно.
Оценки нанесенного ущерба разнятся. Тегеран, разумеется, уверяет, что он незначителен. Трамп заявил горделиво, что «объекта в Фордо больше нет». А вот председатель Объединенного комитета начальников штабов США Дэн Кейн заявил, что все три иранских ядерных объекта, которые подверглись американской атаке, получили «чрезвычайно серьезные повреждения и разрушения». Он при этом не использовал слово «уничтожены».
Любой шаг против аятоллы Али Хаменеи приведет к неограниченному ответу и закроет дверь для любой сделки. Об этом заявляют иранцы. Можно ли это понять как то, что сохранение Хаменеи и режима держит дверь для сделки открытой?
Реакция соседей Ирана по региону пока относительно сдержанная. Только йеменские хуситы заявили, что прерывают перемирие с Америкой и готовы с ней воевать. ХАМАС и «Хезболла» слишком ослаблены израильскими ударами, чтобы по полной ввязаться в эту войну, хотя Тегеран хотел бы подключения как минимум ливанской «Хезболлы».
Иногда яростная риторика, наподобие той, что сейчас обильно исходит из Тегерана, является прикрытием либо собственной слабости, либо нежелания действовать самым решительным образом. Решительные слова - как замена решительных дел. Посмотрим, как будет на сей раз. Если судить объективно, Тегеран пока не находится в такой ситуации, когда ему уже совсем нечего терять, чтобы действовать согласно принципу «Зачем нам такой мир, где нет аятоллы». Впрочем, субъективные суждения высшего руководства могут быть другими. Суицидальные наклонности режимов, подобных иранскому, трудно поддаются рассудочному анализу.
Если верить заявлениям Тегерана, ядерные материалы были эвакуированы из подвергшихся ударам объектов. В этом смысле режим отчасти сохранил лицо. И на руках у него остались кое-какие козыри для торга. МАГАТЭ, в свою очередь, стало труднее мониторить иранскую ядерную программу, если ее элементы действительно перемещены в неизвестное место. До начала атак на Иран МАГАТЭ отслеживало более 9000 килограммов материала, включая 409 килограммов топлива, близкого к оружейному. Где сейчас все это – неизвестно.
Впрочем, велика вероятность, что по крайней мере Израиль на этом не успокоится, пока не будет верифицировано уничтожение иранской ядерной военной программы. В случае развязывания уже полномасштабной войны по Ирану могут быть нанесены удары, способные парализовать его экономику. Например, по торговому порту в Бендер-Аббасе, через который проходит 50% импорта Ирана; по крупнейшему иранскому нефтяному терминалу на острове Харк, через который проходит 90% экспорта всей иранской нефти; наконец, по Кенганскому заводу переработки газа, притом что вся иранская экономика критически зависит от газа. Очень болезненными могут стать поэтому удары по газовым месторождениям Южный Парс - это до 80% всей газодобычи страны. Впрочем, даже такие удары могут не остановить Тегеран от отчаянного сопротивления. Теократический режим может решить, что сдастся «сионистам и американцам» — это равнозначно потере власти. А потеря власти иной раз воспринимается куда опаснее, чем потеря страны. Какие решения будут приняты в Тегеране в результате, станет ясно в ближайшие дни или даже часы.
