При анализе американской воздушной операции против ядерной инфраструктуры Ирана следует помнить, что ситуация стала необратимой 7 октября 2023 года. Показательная резня, устроенная ХАМАС, сняла любые сомнения в том, что Иран, прямо или руками своих прокси, настроен на уничтожение Израиля и израильтян.
Ядерное оружие в руках Тегерана, при наличии развитого ракетного вооружения, превратило бы эту угрозу в предельно реальную. Режимные флуктуации, высоко вероятные в условиях близкой смены престарелого рахбара и серьезного протестного потенциала в обществе, могли резко усилить влияние радикальных фигур в руководстве, готовых идти на крайние меры в экзистенциональном противостоянии с заклятым врагом.
Неопределенность позиции Белого дома, с одной стороны, главного стратегического партнера Израиля, а с другой - провозглашавшего миротворческую миссию и продолжавшего вести разговоры о новой сделке с Тегераном едва ли ни при посредничестве Москвы, подталкивала Израиль к решительным действиям. Если бы американской администрации удалось запустить процесс переговоров, окно возможностей для нанесения превентивного удара захлопнулось бы. Иными словами, как это ни парадоксально, Трамп своей нерешительностью дополнительно стимулировал решительность Нетаньяху. Но начало боевых действий в пятницу, 13-го, вовсе не было для того отчаянным шагом.
Для Биби, добившегося разгрома ХАМАС и «Хезболлы» и получившего освобожденную от иранского влияния Сирию, нанесение стратегического поражения Ирану – цель исторического масштаба. Ее достижение нивелирует все серьезные претензии к нему со стороны соотечественников, даже если в результате не получится, устранив фактор иранской токсичности, успокоить Ближний Восток. Готовились к фатальному удару не один год, и расчет на то, что США никуда не денутся и поддержат, лежал в основе плана А. О плане Б не хотелось и думать. Он и не понадобился.
Американскому президенту после пяти месяцев правления пока особенно нечем похвастаться. Мастер сделок из него получился никакой, а постоянное откладывание серьезных решений или отказ от исходных радикальных позиций стоили Трампу репутации того, «кто всегда сдрейфит» - TACO (Trump Always Chickens Out). Враз отбросить сомнения в собственной решительности, поучаствовав в успехе Израиля и приписав его себе, - достаточно прозрачная стратегия. Она, правда, наталкивается на въевшееся в американское сознание неприятие больших авантюр на Ближнем Востоке, которые принесли США только огромные траты и жертвы, и ноль дивидендов. Отсюда обещания Трампа ограничиться нанесенными ударами и тут же перейти к дипломатии, как только Иран до этого дозреет. «И пусть он зреет быстрее!»
Тут, конечно, действует еще один фактор: президенту для начала военных действий требуется разрешение Конгресса, получить которое невозможно: даже верные Трампу законодатели выражают неудовольствие втягиванием в чужую войну. А единичный удар вроде как не мир, но ведь и не война-война: ну, сбросили немного бомб, но ведь ничего похожего на вторжение в Ирак или в Афганистан, правда?
Израиль получил свое: уничтожение ядерных объектов Ирана с помощью уникальных по мощности и проникновению американских бомб и более плотное вовлечение в дело главного стратегического партнера, вопреки сомнениям и колебаниям. Трамп получил кусочек славы, которая пока непонятно, как для него обернется.
Ключевым фактором неопределенности является степень устойчивости режима в Тегеране. Если иранские силовики очухаются после первого шока и смогут перевести столкновение из «звонкой» стадии обмена ракетами, где у них нет шансов, в «глухую», вязкую, с диверсионно-партизанскими, а то и террористическими нападениями по всему миру на «силы Сатаны», американцы благодарны Трампу не будут.
Но это случится потом, если случится. А пока мир прислушивается к себе и пытается понять, стало ли в нем безопаснее или наоборот? Пока очевидного ответа нет.
