Военное руководство Мали заявило о предотвращении попытки государственного переворота. Арестовано 55 военных офицеров и гражданских лиц, а также гражданин Франции, которого считают агентом французской разведки.
Победители, захватившие власть, обречены вечно ждать удара в спину. Их триумф становится их же клеткой: каждый бывший соратник - угроза, каждое его движение – повод для паранойи. Вчерашние триумфаторы теперь обречены страдать каждую ночь, проверяя караулы жандармов в своей резиденции – и бросая в тюрьмы вчерашних соратников, подаривших им трон. Так диктатура постепенно скатывается в безумие. И Мали - лишь свежий тому пример.
Столица страны, Бамако, в нынешнем августе пахнет страхом. Тем самым, который толкает хунту все больше нуждаться в тесных объятиях Кремля и бросать в застенки местного министерства безопасности своих генералов, экс-премьеров, губернаторов. Цифра «55 арестованных» - это крик о параличе тех, кто в 2021-м брал власть под лозунгом «мы пришли освободить вас», а сегодня вводят для диктатора Ассими Гоиты пятилетний президентский срок с неограниченной возможностью продления, что умножает число разочарованных и недовольных.
Чем, разумеется, спешит воспользоваться французская DGSE, которая стремится взять реванш и восстановить влияние Парижа в Бамако. Надеясь, что в случае такого успеха все разговоры в парижских коридорах власти и даже в Елисейском дворце о том, что «наш инструмент, французская внешняя разведка, затупился, пора что-то в нем кардинально менять, а пока – урезать финансирование», наконец-то смолкнут.
И французские хлопоты – это не просто стремление «создать суету и имитировать бурную деятельность». Шансы у них есть – и немалые. В первую очередь потому, что сегодня Мали – пороховая бочка, причем фитили у которой торчат сразу во многих местах. Местные джихадисты из группировки JNIM, филиала «Аль-Каиды», пишут на стенах в Бамако: «Завтра наступит наш день» и методично отвоевывают у властей деревню за деревней.
Экономика страны увлеченно исследует дно. Огромные военные расходы, до 35% госбюджета, не оставляют средств не только для развития, но и для поддержания в рабочем состоянии инфраструктуры страны. В столице электричество подается лишь 6–8 часов в сутки. Даже во время Рамадана, когда власти гарантировали 19 часов бесперебойной работы сетей, стабильность подачи электроэнергии зависела от близости жилых домов и кварталов к школам или больницам – остальные тонули во тьме.
Сегодня Мали включена ООН в список 22 «горячих точек голода». Конфликты, засухи и экономический коллапс привели к катастрофическому дефициту продовольствия. 75% домохозяйств страны уже сократили ежедневное потребление пищи – и не по собственному желанию, просто продовольствия все меньше.
В январе 2025 года Мали, а вместе с ней Буркина-Фасо и Нигер официально покинули Экономическое сообщество стран Западной Африки (ЭКОВАС), что было подано властью как «решительный шаг на пути к реальной независимости». Аплодисменты этому параду «избавления от неоколониализма» звучали недолго, поскольку в одночасье была парализована региональная торговля с соседями, выросла инфляция и исчез доступ к кредитам.
Социальная напряженность нарастает, а способов разрядить ситуацию хунта не видит, что заставляет ее все сильнее прятаться за российский военный щит. Иными словами – активнее привлекать в страну «Африканский корпус», это детище суровой для Африки геополитики Кремля.
Но и он не может в полной мере предоставить гарантий безопасности ни властям, ни уж тем более местному населению, предпочитая боям с джихадистами проведение карательных акций против деревень, заподозренных в «пособничестве врагам». Впрочем, даже смещение акцента на карательные операции не спасает «Африканский корпус» от потерь, и катастрофа российских военных под Тинзаутеном в июле 2024-го, и атака под Тененку 1 августа нынешнего года – тому примеры.
Но если с российским военным щитом для малийской хунты как-то не совсем удачно складывается, то с эксплуатацией Москвой недр страны все в полном порядке, золотые шахты Мали вырабатываются в интересах Кремля интенсивно, качественно и в обозримой перспективе – до дна, до полного их истощения.
Разница между российским и французским присутствием в Мали — лишь в риторике, но не в сути. Москва воспроизводит классическую колониальную модель, лишь сменив вывеску с «цивилизаторской миссии» на «антитеррористическую помощь». В остальном разницы нет практически никакой. Разве что Париж хотя бы признавал в Мали свои конкретные интересы, рудники и рынки сбыта, а Москва же маскирует это рассуждениями о «многополярном мире» и «защите суверенитета».
Мали сегодня — полигон, где старые колониальные амбиции Франции столкнулись с новым имперским реваншем России. Сменились декорации, а золото Мали как грабили, так и грабят. Только язык разный – был французский, теперь русский. Но эти филологические тонкости не делают жизнь местного населения зажиточнее и безопаснее. И сколько еще переворотов должно произойти в этой стране, чтобы всем здесь стало понятно: свободу не несут ни французские субсидии, ни русские автоматы?
