Транзит российского газа в Иран через территорию Азербайджана приобретает все более отчетливые очертания, превращаясь в фактор, способный изменить энергетическую архитектуру региона.
Переговоры межправительственных комиссий России и Азербайджана в Астрахани, ознаменовавшие собой «разморозку» отношений между Москвой и Баку, вернули актуальность амбициозному проекту Кремля по экспорту газа в Иран с использованием азербайджанской транзитной инфраструктуры.
Заявление посла Ирана в Москве Казема Джалали, прозвучавшее на минувшей неделе, фактически подтвердило готовность сторон к запуску этого проекта. По словам Джалали, переговоры с «Газпромом» находятся на завершающей стадии, а все вопросы, за исключением ценового, уже согласованы. Тегеран настаивает на ставке 100 долларов за тысячу кубометров — то есть почти в пять раз ниже европейских котировок, что вызывает возражения российской стороны. Очевидно, что вопрос рентабельности поставок при заявленном объеме 55 миллиардов кубометров в год остается ключевым тормозящим фактором.
С технической точки зрения, реализация поставок возможна уже сейчас: действующие маршруты позволяют перекачивать заявленные начальные объемы в 2 миллиарда кубометров. Газопровод Моздок – Махачкала – Кази-Магомед с пропускной способностью до 13 миллиардов кубометров, а также линия Гаджигабул – Астара – Абадан, исторически используемая на минимальном уровне, создают достаточный резерв мощности.
Вопрос в том, какова стратегическая цель Москвы и какое место в этой схеме отведено Баку? Ирану российский газ может компенсировать дефицит в северных провинциях и частично высвободить ресурсы для экспорта в Турцию и Ирак. Однако законодательное требование ИРИ о переходе импортируемого газа в собственность государственной компании NIGC фактически блокирует возможность прямого реэкспорта в третьи страны. Следовательно, российские поставки будут прежде всего ориентированы на внутренние потребности Ирана, а их геоэкономический эффект пока ограничен.
Тем не менее сам факт запуска проекта радикально повышает значение Азербайджана. Баку получает возможность использовать транзит как политико-экономический рычаг в отношениях с Москвой. Сценарий выглядит достаточно прозрачным: согласие на транзит российского газа может быть обменяно на нейтралитет России в отношении планов Азербайджана по транспортировке туркменского газа. Речь идет о проекте Транскаспийского газопровода, а также о более скромной, но технически реализуемой идее соединить 78-километровым трубопроводом газовые платформы Туркменистана и Азербайджана.
История вопроса показывает, что туркменская сторона традиционно ориентировалась на масштабный Транскаспийский проект, но без согласия Москвы и Тегерана он остается заблокированным. В то же время, «точечный» вариант соединения платформ, впервые представленный в 2022 году на конференции «Нефть и газ Туркменистана», выглядит более реалистичным и способен стать промежуточным шагом к созданию полноценного маршрута.
При таком раскладе Азербайджан получает уникальный шанс увязать сразу два энергетических трека — российско-иранский и туркмено-азербайджанский. Что в долгосрочной перспективе позволит Баку превратиться в центральный транзитный узел Каспия, соединяющий с Турцией и Европой российские, иранские и туркменские ресурсы. При этом роль России в такой схеме может трансформироваться от доминирующей стороны до партнера, вынужденного учитывать интересы Баку.
Таким образом, транзит российского газа в Иран через Азербайджан - проект не только экономический. Речь идет об инструменте стратегического маневра, предоставляющем Азербайджану возможность укрепить собственные переговорные позиции и расширить пространство для энергетической дипломатии.
В условиях, когда глобальная конкуренция за транзитные коридоры усиливается, этот проект становится для Баку важным козырем, способным на годы вперед определить конфигурацию регионального энергетического рынка.
