«Кстати, мы пытаемся вернуться туда [на авиабазу в Баграме]. Это может быть небольшой сенсационной новостью...» — небрежно обронил Дональд Трамп на брифинге с британским премьером Стармером, словно речь шла не о возвращении в страну, из которой США бежали три года назад, а о повторном визите в ресторан со скидкой.
Этому пассажу вторит и глава MI6 Ричард Мур, внезапно обнаруживший, что британская разведка «хочет вернуть позиции в Афганистане». Два заявления - почти синхронно, как по нотам. Такое впечатление, что Запад, пережив короткий приступ амнезии, вдруг спохватился: «А ведь там же есть Афганистан! И, кажется, мы что-то там забыли». Но что именно? Свое поражение? Или нечто более ценное - стратегическое пространство и триллионы долларов в недрах, которые на их глазах начинает методично присваивать новый хозяин — Китай?
Именно здесь, на фоне этой риторики Вашингтона и Лондона, и разворачивается подлинная драма — негромкая, но куда более значительная. Пока Трамп грозится вернуться «с сенсацией», Пекин уже там. Не с авианосцами, а с контрактами. Не с десантом, а с инженерами. Он в Афганистан и не думает возвращаться - потому что никуда отсюда и не уходил. Что для США и Великобритании - сенсация, для Пекина - стратегия.
Ирония заключается в том, что своим уходом США расчистили пространство для Китая, а своим нынешним потенциальным «возвращением» лишь демонстрируют свою все возрастающую озабоченность. И нынешние громкие заявления - признание собственной геополитической тревоги. Тревоги от осознания, что в Афганистане «игра» пошла совершенно не так, как ожидали в Вашингтоне и Лондоне, принимая решение об изоляции и упорном игноре Афганистана с талибами. Афганцы и талибы-то устояли. А вот правила игры в Кабуле теперь определяют не американцы и британцы.
Два практически одновременно сделанных заявления таких серьезных людей – это явно неспроста, Кабулу следует насторожиться и ждать беды, потому что от такого внимания ничего хорошего афганцам ждать не стоит – проверено историей и жизнями сотен тысяч людей, сгоревших в пламени внешних интервенций в эту страну.
И Кабул ответил на этот сигнал на языке, который понимают все великие державы — языке стратегических союзов. В рамках давнего военно-технического сотрудничества, тянущегося еще с 90-х, в Китай были направлены 22 афганских специалиста. Формально — для обучения работе с радиолокационными системами. Фактически — это первый взнос в покупку современной системы ПВО у Пекина. Чистая стратегия: талибы получат от Пекина современные системы противовоздушной обороны, Китай – укрепит гарантии безопасности своих инвестиций.
А они немалые: Мес Айнак (медь) — $3 миллиарда, афганская нефть - $540 миллионов на первые три года. И главное - литиевые запасы, на доразведку и начало добычи которых Пекин уже выделил 10 миллиардов долларов, а еще три миллиарда готов вложить в инфраструктуру добычи и глубокой переработки.
И именно литий, а также другие запасы редкоземельных металлов Афганистана – то главное, что объясняет «внезапно вспыхнувший» интерес американских и британских элит к Афганистану и, в частности, к Баграму, который способен, как временный вариант, стать логистическим хабом для вывоза редкоземельных металлов (РЗМ) из Афганистана.
Литий, запасы которого в провинции Газни сопоставимы с запасами месторождений в Боливии, церий, лантан, неодим, необходимые в производстве сплавов, лазеров, постоянных магнитов и электроники, тантал и ниобий для аэрокосмической промышленности и ядерной энергетики – все это звучит для Дональда Трампа, с его идефиксом на РЗМ, гармоничнее Моцарта. Потому как пахнет деньгами, а точнее – огромными деньгами. К тому же США в 2017 году подписали с Афганистаном предварительное соглашение о добыче РЗМ.
Но на пути к этим сокровищам встала «Желтая стена» — Пекин. И его позиции в Кабуле куда прочнее, чем у любого иностранного игрока за последние 20 лет. А значит, Вашингтону и Лондону придется не «возвращаться», а штурмовать китайские редуты. Инструментарий для этого у Запада богатый: от подковерных сделок до цветных революций и силового давления. Но и Китай, помня заветы Сунь-Цзы о победе без боя, давно готовился к такой партии. Си Цзиньпин, кажется, усвоил этот урок в Афганистане лучше других. Но и США с британцами не намерены сдаваться и отдавать Пекину хоть немного афганских РЗМ, которые уже считают своими, которые уже мысленно зачислили по графе «прибыль».
Вокруг Кабула после небольшой паузы начинается новая «Большая игра», где ставки выше, а правила жестче, чем когда-либо. И если во времена XIX, XX и начале XXI веков призом было пространство, то сегодня приз — это будущее. Будущее технологий, энергетики и глобального доминирования. Игра, в которой Афганистан из вечного поля боя рискует стать главным трофеем XXI века. Вопрос о цене, которую афганцы заплатят за столь сомнительную честь, само собой, никем не ставится.
