Федерация футбола Ирана запретила журналистам и фотографам снимать видео как на стадионах, так и на прилегающих к ним территориях. Официальное объяснение — право демонстрировать полные записи или фрагменты матчей остается исключительно за государственным телеканалом.
Кроме того, Федерация футбола ИРИ ввела запрет на публикацию видеозаписей, снятых зрителями. Журналистам теперь разрешается только фотографировать. В официальном заявлении говорится, что в отношении тех, кто попытается снять видео на телефон или камеру, будут применяться жесткие меры, а в случае повторного нарушения такому журналисту запретят доступ на стадионы.
Аналогичные санкции грозят и редакциям СМИ — в случае публикации видео, снятого на стадионе или переданного болельщиками, будет вынесено письменное предупреждение, а доступ представителей этого СМИ к футбольным матчам будет аннулирован.
Иранские правозащитники считают, что настоящая причина запрета — вовсе не соблюдение авторских прав, а страх властей перед массовыми политическими высказываниями, которые все чаще звучат с трибун стадионов. Особенно участились случаи скандирования лозунгов в поддержку династии Пехлеви и против режима исламской республики. После трагической гибели 23-летней Махсы Амини в сентябре 2022 года, вызвавшей мощную волну гражданского неповиновения, футбольные стадионы, по сути, превратились в площадки для антиправительственных выступлений.
Так, правительство уже четыре года держит закрытой крупнейшую спортивную арену страны — тегеранский стадион «Азади», закрытый якобы на реконструкцию. Между тем этот стадион, построенный еще в годы правления Мохаммада Реза-шаха Пехлеви всего за семнадцать месяцев и носивший имя «Арьямехр», до сих пор остается символом той эпохи.
Дополнительное недовольство вызвали многочисленные видео, снятые болельщиками на стадионах «Тахти» и «Кале Хассан Хан» и запечатлевшие крайне запущенное состояние инфраструктуры. Эти видеоролики вызвали волну резкой критики в адрес Министерства спорта и Федерации футбола, что стало еще одной причиной введения новых ограничений.
По словам иранского политолога Хамида Шаханаги, с которым побеседовал корреспондент haqqin.az, звучащие на стадионах антиправительственные лозунги стали для властей серьезной проблемой. В стране действует только один государственный телеканал, вещание которого контролирует лично верховный лидер Али Хаменеи. Трансляции футбольных матчей теперь сопровождаются фоновым гулом, за которым возгласы болельщиков почти не слышны. А иногда звук с трибун полностью отключается, создавая иллюзию пустого стадиона. Тем не менее сквозь комментарии репортеров зрители слышат крики: «Смерть диктатору», «Хаменеи — убийца, его власть — коррупция», «Боже, благослови душу Реза-шаха», «Пока мулла жив, родина не станет родиной» и другие.
Особенно активно звучат политические лозунги на играх тебризской команды «Трактор Сази». На пятнадцатой минуте каждого матча фанаты клуба скандируют лозунги в защиту преподавания азербайджанского языка в школах. Это – более чем прозрачная ссылка на 15-ю статью Конституции Ирана, которая формально позволяет это. В такие моменты телеканал, чтобы заглушить протест, полностью отключает звук трибун.
Болельщики также требуют прекратить давление на команду, вывести с трибун представителей КСИР и сопровождают свои требования размахиванием флагов Азербайджана и Турции. За подобные действия фанатам «Трактора» запретили сопровождать команду на выездных матчах.
Журналисты публикуют в интернете и в соцсетях видеозаписи с матчей, на которых отчетливо слышны антиправительственные лозунги. Чтобы пресечь распространение таких кадров, власти придумали формальный запрет на видеосъемку и публикацию роликов, ссылаясь на «защиту авторских прав».
«Как будто футбольный матч — это театральное представление или художественный фильм», - пожимает плечами Шаханаги.
По его словам, режим в Иране рассматривает футбольные матчи как потенциальные митинги протеста. Билеты продаются только по удостоверениям личности, запрещено меняться местами с другими зрителями или передавать билет. Это делается для того, чтобы Корпус стражей исламской революции мог точно зафиксировать, кто и где находится на трибуне — вплоть до имени, адреса и фотографии.
«После матчей часто происходят задержания, - рассказал Шаханаги. - Фанатов «Трактор Сази», пришедших на игры с флагами Азербайджана и Турции, вычисляют по билетам и штрафуют. Фанатам запрещают проносить плакаты и транспаранты, а в прошлом году обсуждалась даже идея полного запрета на пронос смартфонов. От этой меры отказались лишь после резкой критики, в том числе со стороны некоторых членов правительства».
Другим способом контроля стало сокращение числа зрителей: матчи стали переносить с больших стадионов на малые, вмещающие не более 8–10 тысяч человек. Что также вызвало волну недовольства и акции протеста у стадионов в Тегеране, Исфахане и Мешхеде.
Но, по мнению Шаханаги, подобные меры бесполезны.
«Иранцы скандировали и будут скандировать политические лозунги на стадионах, - уверен политолог. – Потому что стадион - чуть ли не единственное место, где десятки тысяч людей могут собраться без формального разрешения. Именно поэтому власти усилили слежку за болельщиками, установили жесткий контроль над продажей билетов и увеличили присутствие сотрудников спецслужб на стадионах».
Особое внимание привлекает тот факт, что в период 12-дневной войны с Израилем КСИР перенес штабы двух своих подразделений на территорию стадионов команд «Арарат» и «Энгелаб» в Тегеране. Расчет был на то, что, если Израиль нанесет удар, это позволит обвинить сионистов в нарушении протокола к Женевским конвенциям 1977 года, запрещающего нападения на спортивные комплексы как на объекты гражданской инфраструктуры.
По словам иранского эксперта, КСИР использует территорию стадионов в качестве щита от авиаударов. Командование спецназа дислоцировано у стадиона «Азади», а штаб ПВО и командование сухопутных войск размещены у стадиона «Тахти» и других объектов.
Таким образом, футбольные стадионы в Иране уже давно перестали быть просто спортивными объектами и превратились в арены протеста, символы сопротивления и одновременно в объекты государственной слежки и контроля.
