Вашингтон вплотную приблизился к очередной внешнеполитической авантюре: президент США Дональд Трамп открыто и без дипломатических оговорок заявил о возможности нанесения ударов по территории Венесуэлы.
Под предлогом борьбы с наркоторговлей США наращивают военное присутствие в Карибском бассейне, а ЦРУ, по информации The New York Times, уже получило от президента США «добро» на проведение секретных операций. Их конечная цель не вызывает сомнений — свержение законно избранного президента Николаса Мадуро.
В этот же момент Нобелевская премия мира присуждается представителю венесуэльской оппозиции Марии Корине Мачадо — фигуре, публично призывавшей к иностранной интервенции в собственной стране. Это уже не ирония, а зловещий фарс: человек, одобряющий войну, удостаивается международной награды, традиционно ассоциирующейся с выдающимися примерами миротворчества. Такое ощущение, будто страницы Оруэлла вырвались за пределы литературы и вывернули все наизнанку. В результате война теперь — это мир, а современные «миротворцы» действуют под флагом ударной авианосной группы.
Фигура Марии Мачадо — очередной политический аватар Вашингтона, сменивший в этой роли Хуана Гуайдо, канувшего в политическое небытие. Впрочем, смена марионеток не меняет сути стратегии, поскольку цель остается прежней — взломать суверенитет государства с крупнейшими в мире нефтяными запасами.
По данным компании British Petroleum, Венесуэла обладает 304 миллиардами баррелей нефти — это 18 процентов от общемирового объема. То есть по резервам она опережает даже Саудовскую Аравию. И поскольку в долгосрочной перспективе, судя по прогнозам ОПЕК, мировая зависимость от нефти никак не снизится, а напротив, к 2050 году возрастет почти на треть, для державы, чья внешняя политика давно завязана на сырьевом контроле, это более чем достаточное основание для вторжения.
Официальный предлог — борьба с наркоторговлей — настолько смехотворен, что невольно вызывает исторические ассоциации. Так, незадолго до вторжения в Ирак госсекретарь США Колин Пауэлл демонстрировал пробирку с «химическим оружием Саддама Хусейна». Хотя позже выяснилось, что никакого оружия и в помине не было. Оккупация же Ирака привела к сотням тысяч, если не миллионам погибших.
Так вот, сегодня пробирку Пауэлла заменила риторика Дональда Трампа о «кокаиновых маршрутах», якобы проходящих через Венесуэлу. Однако данные Управления ООН по наркотикам и преступности прямо опровергают этот нарратив: 87 процентов кокаина из Колумбии поступает в США и Европу через соседние страны — из самой Колумбии, Эквадора и Перу. Через Венесуэлу проходит всего 5 процентов от этого потока, причем 70 процентов попыток перехватов наркогрузов осуществляются именно силами Мадуро. Более того, кокаин в самой Венесуэле не производится.
Но кому нужна правда, когда война давно уже стала жанром политической коммуникации? Даже такие трагические инциденты, как потопление военно-морскими силами США нескольких рыбацких лодок, остаются без разбирательств: личности убитых неизвестны, а доказательства их причастности к контрабанде отсутствуют. Но это и неважно. Важен сигнал — сила на марше, и она требует молчаливого согласия.
Не стоит думать, что даже в самих США подобная откровенность остается без критики. Во время последней предвыборной кампании Трамп цинично признал: «Когда я покидал Белый дом, Венесуэла была на грани коллапса. Мы могли взять всю ее нефть». Это, по сути, открытое признание империалистических намерений. Так что не идеология, не демократия, а нефть — вот ключ к пониманию венесуэльского кейса.
На фоне 1042 действующих экономических санкций против Венесуэлы и ее замороженных на счетах в банках США и Великобритании 20 миллиардов долларов сама мысль о каком-либо «освобождении» этой страны от «диктатуры» звучит как насмешка. Ибо речь идет вовсе не о политике, а о грабительской выемке ресурсов под прикрытием международной лексики.
Это уже не дипломатия, а игра на подрыве международного права, демонстративная ставка на логику силы, которая напоминает миру: если та или иная страна располагает нужными ресурсами и позволяет себе быть некапиталистическим анклавом, любой суверенитет может быть поставлен под сомнение.
То, что происходит сегодня вокруг Венесуэлы - не просто геополитическая интрига. Это сигнал. Модель. Предупреждение. И если мир продолжит делать вид, что не замечает очередного неоколониального акта, банальность зла вновь получит политическую лицензию на разрушение и международный беспредел.
