Как уже сообщалось ранее, подписание соглашения о разграничении морских пространств между Кипром и Ливаном стало неожиданностью не только для дипломатических кругов региона, но и для официальной Анкары, где этот документ восприняли как прямой вызов интересам Турции в зоне Восточного Средиземноморья.
Анкара ссылается на фундаментальный в кипрском вопросе принцип двухсуверенности, согласно которому киприоты являются равноправным и самостоятельным компонентом острова, имеющим на своей территории собственную юрисдикцию.
Для Турции эта проблема выходит далеко за рамки распределения формальных полномочий. Новое соглашение, обновляющее договоренности 2007 года, замороженные почти 20 лет назад, трактуется Анкарой как очередная попытка «греко-кипрской администрации» закрепить юридический доминион в регионе, исключив Турцию и Турецкую Республику Северного Кипра из любых будущих энергетических и морских проектов.
По сути, Анкара, возвращаясь к дипломатической линии, проверенной в период активных «газовых» споров 2018–2021 годов, призывает страны региона и международных партнеров не поддерживать «односторонние действия», игнорирующие права турок-киприотов.
Турция напоминает, что аналогичные соглашения греко-кипрской стороны с Египтом в 2003 году и Израилем - в 2010-м стали прецедентами системного вытеснения как Турции, так и ТРСК из архитектуры энергетического сотрудничества в Восточном Средиземноморье.
Особое раздражение Анкары вызывает политический контекст самого факта подписания договора. Президент Кипра Никос Христодулидис и министр транспорта Ливана Фаиз Рассамани подписали этот документ в Бейруте в присутствии президента Ливана Жозефа Ауна. Начальная точка морской границы была переопределена с учетом координат, согласованных три года назад между Ливаном и Израилем при посредничестве США. Одновременно стороны подписали меморандум о взаимопонимании относительно строительства подводной линии электропередачи — шаг, который Анкара воспринимает как формирование новой энергетической оси без участия Турции.
Публикации в ряде региональных СМИ указывают, что Христодулидис сумел убедить Ливан ратифицировать соглашение, опираясь на пакет финансовой помощи Евросоюза на сумму около одного миллиарда евро. Турция отреагировала собственным предложением немедленно выделить Бейруту 500 миллионов евро и пообещала дополнительную поддержку в ходе апрельского саммита ЕС. Тем самым Анкара дает понять, что видит в Ливане один из ключевых узлов своей региональной стратегии и намерена соперничать с Евросоюзом за влияние на Бейрут.
Дополнительную остроту ситуации придает процесс масштабного энергетического передела в Восточном Средиземноморье. Ливан видит в соглашении шанс выйти из экономического кризиса за счет возможного освоения морских ресурсов. Руководство этой страны подчеркивает, что договор «не направлен против третьих сторон». Однако реальные геополитические расклады говорят об обратном: любое укрепление Кипра в вопросах морской юрисдикции автоматически усиливает позиции Греции в ее газовых переговорах и ослабляет шансы Турции продвинуть собственную концепцию «Голубой Родины» — стратегию морской экспансии, на которую опирается вся восточно-средиземноморская политика Анкары.
Президент Эрдоган, выстраивающий в последние годы жесткую линию по кипрскому досье, воспринял соглашение, подписанное в Бейруте, как часть «широкой антикризисной коалиции против Турции», формируемой Евросоюзом и его партнерами. Отсюда прямой и жесткий сигнал из Анкары: страны региона не должны сотрудничать с инициативами, ущемляющими интересы турок-киприотов. Это означает, что Турция, вероятно, будет усиливать военно-морское присутствие в регионе, активизировать участие в проектах ТРСК и принимать дипломатические меры для блокирования любых соглашений, укрепляющих позиции официальной Никосии.
В конечном счете новое кипро-ливанское соглашение становится лишь одним из элементов более широкого противостояния между ЕС и Турцией за политическое и энергетическое влияние в Восточном Средиземноморье. И хотя президент Ливана Жозеф Аун настаивает, что договор направлен исключительно на укрепление экономики его страны, Анкара ясно дала понять: Турция намерена защищать интересы турко-кипрского народа всеми доступными политическими и дипломатическими средствами.
Из чего следует, что регион получает очередной источник напряженности на стыке энергетики, морского права и большой геополитики, где каждое новое соглашение способно изменить расстановку сил на долгие годы вперед.
