Пока мировые СМИ обсуждают возможный хаос в Тегеране после израильских ударов, эксперты указывают на глубоко эшелонированную структуру власти, выстроенную семьей Хаменеи и радикальным крылом КСИР.
Гибель Али Лариджани, экс-секретаря Высшего совета национальной безопасности, в результате израильских бомбардировок вызвала волну спекуляций о политическом коллапсе в Иране. Однако Касра Аараби, директор отдела расследований Корпуса стражей исламской революции (КСИР) в организации United Against Nuclear Iran (UANI), утверждает: западные аналитики вновь совершают ошибку, переоценивая роль «официальных» лиц.
В интервью программе On Point на радио WBUR Аараби подчеркнул, что реальная власть в стране давно перешла к «параллельному государству», сосредоточенному вокруг Моджтабы Хаменеи, который является сыном покойного верховного лидера.
По словам Аараби, Моджтаба Хаменеи — не просто преемник, а архитектор репрессивной машины, известной как «Круг Хабиба». Это неформальная сеть высокопоставленных офицеров разведки и командиров КСИР, с которыми Моджтаба служил в элитном батальоне «Хабиб» еще в подростковом возрасте во время ирано-иракской войны.
«Моджтаба глубоко интегрирован в структуру КСИР. Это не просто династическая передача власти, это консолидация наиболее радикальных элементов режима», — отмечает Аараби.
В этот круг входят одиозные фигуры, такие как Саид Кассеми, признававшийся в обучении боевиков «Аль-Каиды», и Хоссейн Йекта, угрожавший иранской молодежи расстрелами за участие в протестах.
Фундамент мировоззрения нового лидера был заложен аятоллой Месбахом-Язди, которого Аараби называет «духовным отцом» КСИР и самым экстремистским священнослужителем в истории республики. Именно под его руководством Моджтаба впитывал доктрину «воинствующего махдизма».
Согласно этой концепции, возвращение скрытого имама Махди требует устранения «препятствий», главным из которых провозглашено государство Израиль. В этой оптике атаки 7 октября и нынешняя эскалация с США рассматриваются режимом не как геополитический кризис, а как предвестники апокалиптической битвы и установления «справедливого миропорядка».
Аараби подверг резкой критике попытки западных дипломатов представить Али Лариджани как «умеренную» альтернативу.
«Иранский народ уже доказал: в этом режиме нет умеренных», — заявляет эксперт. По его мнению, Лариджани был лицом «видимого государства» — фасада для международного сообщества. В то время как «невидимое государство» численностью в 44 000 преданных последователей, созданное Али Хаменеи, обеспечивало выживание системы.
Восхождение Моджтабы к статусу верховного лидера не было случайным. Аараби напоминает, что все потенциальные конкуренты были планомерно зачищены. Самым серьезным препятствием был президент Ибрагим Раиси, чья гибель в авиакатастрофе в апреле 2024 года сняла последние вопросы о преемственности.
«Все признаки указывали на то, что Моджтабу готовили десятилетиями. Даже после смерти отца структура власти, которую он оставил, настроена на преемственность и сохранение жесткого курса, а не на реформы», — заключает Аараби.
