8 июля вице-премьер России Александр Новак сообщил на совещании у президента Владимира Путина о введении полного запрета на экспорт дизельного топлива. Данное решение, по сути, стало кульминацией острейшего топливного кризиса, который разворачивается в России с конца весны — начала лета.
С начала 2026 года Украина нанесла по российским нефтеперерабатывающим заводам как минимум 194 удара — в 11 раз больше, чем за тот же период прошлого года. Об этом пишет Financial Times со ссылкой на данные польской аналитической компании Rochan Consulting. На днях Силы специальных операций ВСУ нанесли удар по Омскому нефтеперерабатывающему заводу, который находится на расстоянии почти 2500 км от границы с Украиной.
Напомним, еще в апреле правительство РФ ввело эмбарго на экспорт бензина, которое действует до конца июля. Впрочем, учитывая ситуацию на внутреннем рынке России, можно сказать, что данное ограничение будет пролонгировано.
В отличие от Беларуси и Казахстана, имеющих собственные нефтеперерабатывающие мощности, к которым Москва уже обратилась за помощью в поставках топлива для внутреннего российского рынка, для Армении сообщение Новака — это не абстрактная новость, а прямой вызов ее энергобезопасности. Армения не располагает ни запасами нефти, ни собственными перерабатывающими мощностями — весь объем потребляемых нефтепродуктов страна ввозит извне. И именно по дизельному топливу, в отличие от бензина, где диверсификация зашла заметно дальше, зависимость Еревана от одного источника оставалась критически высокой: из примерно 180 тысяч тонн ежегодного импорта около 150 тысяч тонн приходится как раз на Россию, и поставляется этот объем транзитом через Грузию.
Иными словами, Ереван оказывается заложником непредсказуемости чужого рынка — а это ровно то, чего любая импортозависимая страна старается избежать в вопросах топливной безопасности.
В теории у Армении есть направления диверсификации. Иран — исторически второй по значимости поставщик, опирающийся на сухопутную границу и отлаженную логистику. Но иранский экспорт нефтепродуктов сам находится под санкционным давлением и зависит от геополитической конъюнктуры. К тому же не ровен час США и Израиль вновь начнут военную кампанию против Ирана и, соответственно, тут Тегерану явно будет не до Армении.
Европейские и ближневосточные трейдеры — Румыния, Болгария, Греция, ОАЭ — способны закрывать точечные дефициты, но логистическое плечо и стоимость доставки делают эти поставки нерегулярными и заведомо более дорогими; на системную замену российского объема они не рассчитаны.
То есть на сегодняшний день ни одно из этих двух потенциальных направлений не способно заменить российские поставки ни по масштабу, ни по экономической эффективности.
Что же Еревану остается в сухом остатке? Обратить свой взор на ближайшего соседа. А именно – на Азербайджан. Это именно то направление, которое еще полтора года назад не рассматривалось в принципе, а сегодня превратилось в работающий логистический канал.
Экспорт азербайджанских нефтепродуктов начался 18 декабря 2025 года, когда Баку отправил в Армению первую партию автомобильного топлива. Еще ранее Азербайджан разрешил транзит грузов из России и Казахстана в Армению через свою территорию.
Экспорт в Армению бензина и дизельного топлива из Азербайджана стал возможен после решения президента Ильхама Алиева о снятии ограничений, действовавших с периода оккупации. На сегодняшний день из Азербайджана в Армению экспортировано более 13 тысяч тонн дизельного топлива и более 4 тысяч тонн бензина марок АИ-92 и АИ-95.
Конечно, формально эти объемы несопоставимы с российскими 150 тысячами тонн — и было бы лукавством утверждать, что азербайджанские поставки способны заместить российский дизель в моменте. Но в анализе энергобезопасности объем — не единственный и не главный критерий. Значение имеют три других параметра, по которым азербайджанское направление выигрывает у альтернатив.
Во-первых, предсказуемость. В отличие от России, где экспортная политика меняется исходя из внутреннего кризиса и не поддается прогнозированию со стороны, поставки из Азербайджана строятся на политическом решении, зафиксированном и подтвержденном на уровне главы государства, и развиваются по нарастающей траектории на протяжении полугода без сбоев.
Во-вторых, географическая близость и логистическая простота: маршрут короче, чем большинство альтернатив, и не требует пересечения нескольких границ и портовой перевалки, как в случае с европейскими или ближневосточными поставками.
В-третьих — и это, пожалуй, наиболее значимый фактор, — синхронность с политическим процессом. Поставки топлива идут параллельно с разблокировкой региональных транспортных коммуникаций и продвижением мирного урегулирования между Баку и Ереваном. Это означает, что нынешний объем — не потолок, а стартовая точка: инфраструктура и политическая воля для наращивания поставок уже существуют, тогда как у российского направления в среднесрочной перспективе просматривается обратная динамика — сокращение экспортных возможностей на фоне собственного дефицита.
Как отметил президент Азербайджана Ильхам Алиев на недавней встрече с главой Европейской комиссии Урсулой фон дер Ляйен в Баку, «мы предприняли множество односторонних шагов, чтобы продемонстрировать, что мир существует не только на бумаге, его можно ощутить в повседневной жизни».
«Азербайджан снял все ограничения на транзит товаров через свою территорию в Армению. Эти ограничения были введены в связи с оккупацией Арменией наших международно признанных территорий. Мы также начали поставлять Армении критически важное топливо, в частности бензин и дизельное топливо. В нынешней геополитической ситуации это имеет еще большее значение, чем когда-либо прежде», — отметил президент Ильхам Алиев.
Топливный кризис в России в очередной раз обнажил структурную уязвимость армянской экономики: страна, критически зависящая от импорта, столкнулась с тем, что ее основной поставщик более не может гарантировать стабильности поставок даже теоретически, независимо от формальных исключений для межправительственных соглашений. В этих условиях Иран остается ограничен санкционными рисками и возможной войной с США и Израилем, а европейские и ближневосточные трейдеры — вопросом цены и логистики.
Азербайджанское направление — при всей скромности текущих объемов — оказывается на данный момент единственным каналом, который сочетает географическую близость, политическую предсказуемость и потенциал к наращиванию — то есть именно те характеристики, которых Еревану критически не хватает в сегодняшней геоэкономической и геополитической конфигурации.
