В первой половине 2026 года число обращений по поводу бытового насилия в Азербайджане достигло 300. Из них 230 — от женщин. За сухими строками новостных лент о бытовом насилии, которые подаются как обычная криминальная хроника, стоят трагические истории.
Наша собеседница, 58‑летняя Сахиба Мамедова (имя изменено по ее просьбе), — одна из женщин, чья жизнь была разрушена семейным насилием. Мы встретились с ней в приюте Общественного объединения «Чистый мир». Женщина передвигается с трудом: на ее левой руке — глубокие следы от ожогов и шрамов. Шрамы на голове она скрывает под волосами. Из-за выбитых зубов Сахибе тяжело говорить. Много лет она была разлучена с детьми, и лишь случай — публикация о ней на странице приюта в соцсетях — позволил дочерям узнать, что их мать жива. Выяснилось, что все эти годы детям рассказывали, что их мать умерла…
Мы слушаем историю Сахибы из ее уст.
— Когда отец продал наш дом и оставил меня с матерью одну, мне было 15. Мы с трудом выживали, снимая жилье. В 17 лет я познакомилась с тетей моего будущего мужа. Она уверяла, что у меня будут еда, забота, внимание. Так я в 17 лет вышла замуж за 50‑летнего мужчину. Родился сын, потом — две дочери-близнецы.
— Следы на руке остались с тех времен?
— Уже через два дня после свадьбы, когда меня избили за недостаточно горячий чай, я поняла, что жизнь будет тяжелой. Мы жили в одном доме с пожилой свекровью, невестками, деверьями — я старалась выполнять все, что мне приказывали. Мою руку обожгла жена старшего деверя — вылила на меня кипяток. Из-за того, что я якобы плохо вымыла пол. Сказали, что она — «вторая свекровь», должна меня обучать. Я была нужна им как служанка. Следы от ножа — от мужа: стоило нам поругаться, как он сразу хватался за нож. Дважды бил меня ножом в спину.
— Как вам удалось сбежать от них?
— Только через восемь лет. В последний раз меня зверски избили. Жена деверя держала меня за руки, и меня били лопатой по голове. Вся в крови, я схватила детей и убежала. По дороге мне стало плохо, меня увезли в больницу. Мужа и жену его брата арестовали. Я лечилась больше полутора месяцев. Дочери месяц жили на улице.
— Вы не смогли найти детей?
— Сына оставили дома, дочерей отправили в детский дом одного из районов. После больницы я их искала, но мне не сказали, где они. Помню, как босиком ходила по улицам, крича их имена. Мама обещала, что, когда я поправлюсь, она поможет найти детей. Потом сын отказался от меня. Позже узнала, что дочерям сказали, будто я умерла, а сына убедили, что я их бросила.
— Как вы жили после лечения?
— Мама умерла, я начала работать. После травмы головы начались боли, выпали зубы. Потом я ухаживала за пожилой женщиной-лежачей больной — в обмен мне давали еду и ночлег. После ее смерти я снова оказалась на улице.
— Как вы попали в приют?
— Жила в подъездах, иногда от страха не могла сомкнуть глаз. Ела чужие объедки. Потом пришли полицейские. Один взял меня за руку и сказал: «На твоем месте могла быть наша мать или сестра». Меня отвезли в отдел полиции Ясамальского района, а оттуда — в приют.
— Как ваши дочери узнали о вас?
— Я пыталась скрывать все, что пережила, боялась. В приюте увидели следы ножевых ран на руке и спине, написали обо мне. Старшая дочь, узнав меня, позвонила из Турции. Сначала я не поверила — столько лет прошло. Со второго звонка смогла говорить. Дочки создали семьи, живут в Турции, у них есть дети. Обещали забрать меня к себе. Но я не знаю, как появлюсь перед ними в таком состоянии. Хочу только их обнять. Первые слова старшей дочери были: «Мама, помнишь, отец хотел нас избить, ты не позволила, и он ударил тебя ножом?» То, что она пережила, оставило в ее душе глубокий след. Это моя судьба. Бывший муж умер, жена деверя, которая меня пытала и избивала, ослепла и лежит больная. Я рада, что мои дочери стали матерями, хотя я и не смогла быть матерью для них.
Сахиба постоянно повторяет: женщинам нужно получать образование, чтобы изменить свою жизнь. И отмечает: теперь она смотрит в будущее с надеждой.
