Президент России Владимир Путин и премьер-министр Армении Никол Пашинян встретились в Бишкеке вечером 1 сентября на полях саммита ШОС – впервые после июньских выборов в Армении.
Уведомления не подавали
Открыл беседу Путин теми же словами, что произносит об Армении третий год подряд: Россия была и остается за дружественные, взаимовыгодные отношения — с опорой на стратегическое партнерство и союзничество. Произнесено это было ровно, без нажима. Дальше пошли цифры. Россия — основной торговый партнер Армении с долей около 30 процентов. Товарооборот за первое полугодие — 2,5 миллиарда долларов. ВВП Армении за десять с лишним лет евразийской интеграции вырос почти втрое: с 10,6 миллиарда в 2015 году до 29,2 миллиарда по итогам 2025-го — «во всяком случае, по нашей статистике», аккуратно оговорился российский президент. Экспорт в страны ЕАЭС вырос в десять раз, на союзный рынок приходится порядка 36 процентов внешней торговли Армении.
Потом было сказано главное. Стремление Армении в Евросоюз Путин назвал естественным и законным правом суверенной страны — армянскому народу решать, куда идти. И тут же добавил, что это «создает сложности» с пребыванием в ЕАЭС, грозит обнулением преференций и разрывом торговых цепочек. Просьба прозвучала без околичностей: определиться как можно быстрее, потому что Москве нужно понимать, как корректировать собственную политику.
Отвечал армянский премьер так, как отвечают на претензию по контракту. Ереван проанализировал всю договорную базу — двустороннюю и союзную — и нарушений не нашел. В договоре о ЕАЭС, по словам Пашиняна, прописано, как поступает страна, решившая выйти. Процедуры исключения государства-члена там нет вовсе. Выходящий обязан предупредить партнеров за шесть месяцев. «Мы на данный момент не проинформировали наших партнеров», — сказал премьер.
Путин выслушал и не согласился. Принятие закона о начале процедуры вступления в другую экономическую организацию, сказал он, «по факту означает заявление о выходе из нашей, потому что пребывание там и там несовместимо».
По сути, Пашинян говорит на языке процедуры, Путин на языке существа дела. И в чисто торговом измерении российский довод сильнее: ЕАЭС — таможенный союз с единым внешним тарифом, вступление в Евросоюз означает переход на европейский. Две таможенные границы в одной стране физически не помещаются, и в Ереване это понимают не хуже, чем в Москве. Армянская контрверсия строится на времени: закон говорит о начале процесса, заявка в Брюссель еще не подана, сроков никто не называл. В конце августа Пашинян объявил, что подавать ее Ереван начнет в ближайшее время, и сразу оговорил, что реальным этот шаг станет лишь после ответа Евросоюза и согласованного графика интеграции. Между бумагой и тарифом лежат годы, и армянский премьер хочет прожить их не спеша.
Опыт такой жизни между двумя интеграциями в Европе есть. Сербия числится кандидатом в Евросоюз с 2012 года и одновременно держит зону свободной торговли с ЕАЭС — Белград растянул неопределенность на годы и научился извлекать из нее выгоду. Турция с 1995 года живет в таможенном союзе с Европой, не будучи ее членом, и чувствует себя недурно. Пашинян пробует проделать сербский трюк изнутри таможенного союза. Изнутри он не проделывается.
На встрече Путин напомнил, что о необходимости референдума по европейскому вопросу Пашинян говорил сам и говорил публично. Больше того, российский президент эту позицию поддержал на последнем саммите глав ЕАЭС.
Пашинян ответил, что закон о начале вступления в ЕС внесла гражданская инициатива, под ним собирали подписи. Отклони его парламент — инициаторы имели право собрать еще 250 тысяч подписей, и тогда референдум становился обязательным. Парламент закон принял. «Принятием этого закона фактически, получается, мы отказались от идеи референдума», — объяснил премьер. И тут же назвал причину: закон приняли, во-первых, чтобы референдум не проводить. Путин ответил коротко: «Всегда должен быть у народа выбор. Ну так сделайте его, и закроем тему».
Ответный счет Еревана
Экономическую часть Пашинян оспаривать не стал. Он ее переадресовал. Да, российские компании в Армении работают успешно и платят налоги, согласился премьер. Только делить их следует на две части: те, что прибыльны и развиваются, и те, что не прибыльны и не развиваются.
Аргумент про преференции Путин развернул уже перед журналистами, и там он прозвучал жестче. Армения получает от работы в ЕАЭС немало: газ по цене, которую сам президент вспомнил неуверенно — «138 или сколько долларов», при европейских, по его прикидке, восьмистах за тысячу кубометров. Плюс общий рынок, строящиеся объекты и много чего еще. И вывод: пользуясь этими преференциями, страна одновременно стремится из союза выйти: «Пускай они скажут по-честному, чего они хотят, каковы их цели».
Там же, у микрофонов, российский президент дал и оценку возможностей России. Взять железную дорогу в Армении. Развивать ее можно, но вложения в такую инфраструктуру зависят от объема перевозок. Есть объем — будут инвестиции, российские и любые другие. Нет объема — не будет ни инвестиций, ни развития. А объем появится, когда откроются границы: в Турцию, по другим направлениям.
«Алиев современный, интеллигентный человек…»
Самое интересное прозвучало позже, когда Путин вышел к прессе. Разговор с журналистами занял около часа. Корреспондент «Интерфакса» спросил, доволен ли Путин итогами беседы с Пашиняном.
«Мне не хочется ковыряться в недавнем прошлом, - начал российский президент и объяснил, что договорился эту тему не поднимать. - Но вы меня просто вынуждаете. Ничего страшного, поговорим на эту тему и больше не будем».
Все началось с проблем Карабаха, сказал Путин. «Бумагу в Праге подписал сам армянский премьер, признав Карабах частью Азербайджана. С этого момента наша позиция по этому вопросу приобрела очень двойственный характер», - сказал Путин. И следом вопрос, который он задал самому себе вслух: «Мы что, можем вмешиваться или должны вмешиваться во внутриполитические азербайджанские дела?»
Запад, напомнил он, настаивал на том же — Карабах азербайджанский. Пашинян при этом надеялся обеспечить права проживавшего там армянского населения. Собственный ответ той поры Путин пересказал коротко: ничего вы не обеспечите, люди просто уйдут: «Хотя президент Алиев ничего плохого этим людям делать не будет. Он современный, интеллигентный человек, он будет стараться обеспечить их интересы на сто процентов. Но они все равно не останутся. Так и получилось».
«Мы уж объяснялись, объяснялись. Я не хочу здесь никого обвинять. Но логика событий была такой, какой она была», — сказал российский президент.
И завершил Путин перечислением того, что считает выгодами нынешнего армянского курса. Ситуация раскрылась полностью. Можно перевернуть страницу и идти дальше без всяких конфликтов, устроить людей на новом месте жительства, разблокировать инфраструктуру, начать новую жизнь в экономике, открыть границы для инвестиций. «Плюсов на самом деле тоже немало», - сказал он.
Перечитайте этот перечень. Разблокированная инфраструктура, открытые границы, новая экономика на месте закрытого фронта — описание того самого регионального проекта, который в Вашингтоне назвали TRIPP. Названия Москва не произнесла. Содержание приняла.
В самой беседе Пашинян выдвинул довод, на который в зале ответа не получил. Ситуация вокруг Армении изменилась, сказал премьер, и смотреть на отношения двух стран надо свежим взглядом: в конфликтной обстановке они имели один смысл, «а сейчас, когда в регионе установлен мир», — другой. Фразу опубликовала пресс-служба Кремля. Бакинскому читателю здесь можно ничего не объяснять.
Путин в зале вернулся к таможенному союзу. А ответил у микрофонов.
Речь зашла об ОДКБ. Ереван, объяснил российский президент, считает, что организация должна прикрывать определенные участки армянской границы. Все члены ОДКБ отвечают, что это совсем другая история. И дальше — самое существенное: делимитации границы нет, договора по границе не было и нет, Азербайджан считает, что линия проходит здесь, Армения — что вон там. «А где договор? Нет ничего. И как нам выстраивать эти отношения?» - сказал Путин.
Вот он, ответ Москвы на центральную армянскую претензию — на сентябрь 2022 года. Зону ответственности невозможно определить там, где не определена линия. Возразить трудно.
Тему базы в Гюмри Путин закрыл с демонстративной легкостью. Решать армянской стороне. Сочтет Армения, что база ей не нужна, - Россия уйдет. Навязывать никому ничего не станут. Сказано это было ровно тем тоном, каким предлагают подумать еще раз.
Пашинян предложил Путину разобрать совместную работу по каждому направлению — по существу, провести строгий аудит всего, что накопилось между Москвой и Ереваном за тридцать с лишним лет. Путин согласился и позвал премьера в Москву: сесть вдвоем, со специалистами, и пройтись по каждому пункту не спеша.
Аудит вместо решения. Обе стороны увезли из Бишкека то, за чем ехали, — еще немного времени. Москве оно нужно, чтобы не потерять Южный Кавказ, пока она занята другим. Еревану — чтобы дождаться, пока альтернатива станет чем-то помимо слов.
Вопрос лишь в том, у кого этого времени больше…
