Есть в Стамбуле, на холмах над Золотым Рогом, место, которое и поныне зовется Окмейданы. Взяв город, султан Мехмет Фатих отдал этот простор лучникам, и почти четыре столетия там упражнялись и состязались кеманкеши. Здесь выросла обитель лучников со своими правилами. Обычай был прост и строг. Если стрела падала дальше всех прежних, на месте ее падения ставили камень с надписью, где говорилось, чья стрела упала здесь и чем прославился лучник. По старым описаниям, таких камней на поле было около 300. Рекорд Окмейданы — около 846 метров — принадлежит Тозкопарану Искендеру. Со временем город застроил поле жилыми кварталами, и камни долго стояли среди домов, порой прижавшись к их стенам, а прохожие редко догадывались, какую весть они хранят. Часть из них уже в наши дни собрали, отреставрировали и выставили в восстановленной обители лучников.
Я часто возвращаюсь мыслями к этим камням. Ни один из них не стоит над поверженным врагом и не отмечает взятой крепости. Каждый хранит одно-единственное знание: меру силы. Знание это добывали на ристалище, при свидетелях, и выставляли напоказ, дабы тот, кто вынашивает недоброе, мог прийти, посмотреть и сделать выводы.
В языках трех стран, чьи гимны прозвучали 1 октября на церемонии закрытия учений «Сила единства — 2026», стрела называется одним словом. Азербайджанец скажет «ox», турок — «ok», узбек — «o‘q», и тем же словом в Ташкенте зовут еще и пулю. Века сменили лук на винтовку, а слово осталось. 11 дней, с 21 сентября по 1 октября, Азербайджан, Турция и Узбекистан выходили на общее поле. Мне кажется, смысл этих учений точнее всего читается через старый стамбульский обычай: силу показывают в мирный день и при свидетелях.
Поле, открытое для глаз
Поле на этот раз раскинулось широко. Главной площадкой учений стала Гызылгая, карабахская земля, которая еще недавно томилась под оккупацией. В Нахчыване, отделенном от основной части Азербайджана, войска принимал учебный центр «Гарабаглар». В «Гарахейбате» в Баку отрабатывали авиационные удары, а на полигоне «Беюк-Зиря» в азербайджанских водах Каспия — охрану морских границ. Более 3500 военнослужащих, свыше 130 беспилотников, более 70 единиц бронетехники и свыше 90 артиллерийских систем, больше 20 единиц авиационной техники и столько же морской. Цифры внушительные, но важнее цифр то, чему учились.
Войска отрабатывали борьбу с условными диверсантами и террористами, обезвреживание незаконных вооруженных формирований, бой в населенных пунктах, разминирование, отражение кибератак и дезинформации. 1 октября, в День высокопоставленного наблюдателя, на глазах у министров бронетранспортеры перебрасывали бойцов в район операции, саперы расчищали путь в минных полях, штурмовые группы брали позиции условных террористов, зачищали захваченные ими объекты и уничтожали бронетехнику. То, что в это же время происходило в Нахчыване, в Баку и на Каспии, наблюдатели видели в прямом эфире. Министерство обороны отдельно оговорило, что сценарий не связан ни с каким реальным конфликтом и ни с какой страной.
У противника этих учений нет флага и нет столицы. Это тот, кто приходит ночью, минирует дорогу, берет заложников и сеет смерть. Такого врага не найти ни на одной карте, и потому готовиться к встрече с ним приходится заранее и сообща. Границ он не признает, значит, и отпор ему должен быть общим.
Смотреть на это поле позвали многих. Наблюдатели приехали из Ирана, Кыргызстана, Пакистана, Сербии, Словакии, Таджикистана, Грузии, Туркменистана и Объединенных Арабских Эмиратов. Силу, которую готовят против кого-то, прячут за закрытыми дверьми. Когда соседей зовут в гости и открывают перед ними поле, им говорят: от вас нам скрывать нечего. Среди гостей были Иран и Грузия, с которыми нас связывают общая граница и многовековое соседство. Они своими глазами видели, к чему готовятся три армии: к встрече с террористами, диверсантами и всеми, кто сеет хаос. А от хаоса соседи страдают одинаково, по какую бы сторону границы ни жили. Открытость и есть тот язык доверия, на котором добрые соседи говорят друг с другом.
Министры обороны Турции и Узбекистана Яшар Гюлер и Шухрат Халмухамедов говорили в тот день о дружбе и братстве, о формировании единой силы. А в Баку в эти же дни на выставке ADEX 2026 впервые показали наземных роботов, в том числе вооруженных, основную конструкцию и программы которых целиком создали азербайджанские инженеры, и ударный беспилотник, который Азербайджан делает вместе с Турцией.
Золотые стрелы Огуза
Хивинский хан Абу-ль-Гази, записавший в XVII веке на земле нынешнего Узбекистана «Родословную туркмен», сохранил предание о золотом луке и трех стрелах. Огуз-хан тайно велел зарыть золотой лук в безлюдной степи на востоке, а три золотые стрелы спрятать на западе. Вскоре старшие сыновья вернулись с охоты с луком, младшие — со стрелами. Отец созвал народ на пир и сказал, что находка совершилась по Божьему устроению. Старшие разломили лук на три части, младшие взяли по стреле, и потомков их с тех пор зовут «уч ок» — «три стрелы». Младших сыновей, по преданию, звали Кёк, Таг и Денгиз — Небо, Гора и Море. «Сила единства» прошла ровно в этих трех стихиях: в небе, где работали беспилотники и авиация, на земле Карабаха и Нахчывана, на волнах Каспия.
Меня в этом предании больше всего трогает мудрость отца. Огуз мог попросту раздать сыновьям символ единства. Он предпочел, чтобы каждый нашел его сам, на своей дороге и в свой час. Единство, которое вручили, легко выпустить из рук. Единство, которое нашел сам, держишь крепко. Тюркский союз и сегодня собирается по этому завету: здесь никого не принуждают, каждый сам приходит к своей стреле. В этот раз Кыргызстан был среди наблюдателей. Казахстана на учениях не было, но всему свое время: Яшар Гюлер уже сказал, что верит в будущие, более масштабные учения с участием Кыргызстана и Казахстана.
Стрела в тюркском мире всегда значила больше, чем оружие. Рашид ад-Дин писал, что при Огузе стрелы с золотым наконечником и луки служили вместо ярлыков и пайцз, то есть были указом и охранной грамотой. Древние тюрки, по свидетельству китайских летописцев, называли союз десяти племен «десятью стрелами». Стрела была знаком родства и печатью данного слова. Сегодня слово скрепляют подписью. С Турцией нас связывает Шушинская декларация о союзнических отношениях, подписанная летом 2021 года в освобожденной Шуше. С Узбекистаном в августе 2024-го в Ташкенте подписан Договор о союзнических отношениях, а в августе нынешнего года Баку и Ташкент скрепили еще и Договор о вечной дружбе. Бумага, однако, остается бумагой, пока за ней не видна сила.
При этом стрела никогда не переставала быть оружием, и в нужный час она летела в того, кто приходил к шатру с разбоем. Тюрки всегда любили мир, но колчан у них не пустовал. Совместные учения — то же данное слово, подкрепленное делом. Три армии показывают друг другу и всем остальным: если придет беда, встречать ее будут вместе. И показывают это открыто, при свидетелях.
У азербайджанцев и турок есть одна и та же поговорка: «Ox yaydan çıxdı», «Ok yaydan çıktı» — стрела вылетела из лука. Ее произносят о непоправимом, о том, чего уже не вернуть. Мудрый лучник потому и не спешит отпускать тетиву. Однако у этой мудрости есть оборотная сторона: того, кто ни разу не стрелял, со временем перестают принимать всерьез.
Наша стрела уже вылетала из лука. Осенью 2020 года — на 44 дня. В сентябре 2023-го — на одни сутки. Долгие годы до того находились те, кто был уверен, что азербайджанский лук так и провисит на стене, что тетива его рассохлась и натянуть ее некому. Они ошиблись, и ошибку эту им пришлось признать.
В «Китаби-Деде Горгуд» есть песнь о Бамсы Бейреке. 16 лет провел он в плену, его считали погибшим, и, когда он вернулся, его не узнали ни пастухи, ни родные сестры. Неузнанным он вышел на состязание лучников и победил. По другую сторону Каспия узбеки поют почти ту же песнь. Алпамыш, проведший в плену 7 лет, неузнанным приходит на свадебный пир и оказывается единственным, кто смог натянуть свой старый богатырский лук. Эпос этот, к слову, общий у узбеков, казахов и каракалпаков. Народы по обе стороны моря веками хранят одну и ту же мудрость: лук узнает руку хозяина прежде, чем люди узнают его лицо. Почти 30 лет длилось наше изгнание с родной земли, и многие успели забыть, чья это земля. Им напомнили.
Не надо бояться быть сильным. В начале 90-х правда и право были на нашей стороне, мирных слов мы тоже не жалели. Их не слышали, потому что за ними не стояла сила. Мир, который складывается сегодня на Южном Кавказе и о котором договорились в августе прошлого года в Вашингтоне, пришел вслед за силой и на ней держится. Слабого не зовут за стол переговоров, о нем договариваются за его спиной.
Мы не ищем, в кого стрелять. Чужая земля нам не нужна, нам дорога своя, политая кровью шехидов и отстраиваемая заново. Она и сегодня хранит следы оккупации: за один только сентябрь саперы обезвредили 908 мин и 4525 неразорвавшихся боеприпасов. Люди, которые возвращаются в свои села, должны знать, что за их спиной стоит сила. И всякий, кто вздумает испытать наш мир на прочность, должен помнить: колчан полон, и рука наша свою твердость уже доказала.
Вместо послесловия
Вернусь на Окмейданы. Среди тех камней есть камень шейха Хамдуллаха, которого в Османской империи величали главой каллиграфов и чье перо всю жизнь выводило строки Корана. Был он и шейхом той самой обители лучников. В начале XVI века его стрела пролетела 729 метров, и на месте ее падения был поставлен камень. Человек, посвятивший жизнь красоте и вере, считал делом чести владеть луком наравне с воинами.
В этой фигуре, пожалуй, и заключен самый точный портрет тюрков, которые любят мир и умеют его защитить. Перо и лук в одной руке. Одно без другого не держится: перо без лука беззащитно, а сила без мысли теряет направление. Лучники знали это лучше других: стрела без оперения летит куда попало.
Учения завершились 1 октября. Камней на этом поле никто не ставил, но каждый, кто стоял на нем, унес с собой знание, ради которого их когда-то ставили над Золотым Рогом. Все увидели, как точно и слаженно летят три стрелы, пущенные с одного поля.
Пусть знают, как далеко летит наша стрела. Тогда ей, быть может, так и не придется снова лететь…
