Что сделал для Азербайджана Мирджафар Багиров? In memoriam, субботнее чтиво

Расим Агаев, автор haqqin.az

Вот уже несколько дней как общественность страны обсуждает сенсационную новость – были найдены и погребены останки одного из выдающихся азербайджанских правителей Мирджафара Багирова. Однако, к сожалению, новое поколение мало что знает об истории правления советского диктатора, полагаясь на скудную информацию Википедии.

Кто же он, Мирджафар Багиров, правивший Азербайджаном 30 лет, правая рука Берии и доверенное лицо Сталина?

Об этом и пишет наш постоянный автор, известный советский публицист и партийный деятель Расим Агаев.

* * *

О нем не снято было ни одного фильма, не написано ни одной стоящей книги, хотя жизнеописание вполне заслуживает пера хорошего литератора и историка. Однако в тот день, когда газеты оповестили республику о конце правителя, конце, которого заждались в стране многие, и чем дольше было ожидание, тем меньше оставалось надежды, что час этот пробьет так скоро.

Мирджафар Багиров

Именно с момента расстрела пошли гулять в интеллигентских кругах легенды одна круче другой о последнем часе «Хозяина», его крутом нраве, безвинно убиенных по его приказу и даже им лично. В собственном кабинете. Легенды эти удивительно похожи и отличаются друг от друга только количеством уничтоженных поэтов и писателей, государственных деятелей, один значительней другого. Послушать их, получается, что Мир Джафар Абасович только тем и занимался в своем кабинете, что допрашивал исключительно сам и исключительно с пристрастием арестованных по его приказу людей, и ничем иным более.

«Убийца он и есть убийца!», - вынесла в то утро свой приговор моя мама, немало натерпевшаяся от безжалостного персека за полвека своей сравнимой с хорошим детективом жизни (расстрелянный отец, вконец разоренная семья, всю жизнь балансирующий между жизнью и смертью муж - юрист московской выучки). А мой отец - прокурор, кстати, молча прочел мрачное сообщение, отложил в сторону газету и углубился в свои воспоминания (как я полагаю) о временах, когда он, Гусейн Агаев, командир турецкого конного отряда вместе с «Дели-Сеидом» - так называли красноармейцы юного командира тюркского стрелкового батальона по фамилии Багиров, готовились к возвращению в Баку, оставленный ими после первой попытки советизации.

Отец имел все основания поддакнуть своей супруге, как-никак именно Мир Джафар, прозванный к тому времени партийцами «Четырехглазым», загнал его в Шушу на растерзание тамошним дашнакам, а оттуда перебросил в Нахчыван, где местные муллы вместе с ловко уклонившимися от воинского призыва партработниками втайне готовились к встрече Имама Гейдара – так они по-мусульмански нарекли предводителя фашистов Гитлера, напавшего на Советский Союз. Заговорщики в полном соответствии с порядками военного времени понесли заслуженное наказание, но «Четырехглазый» счел, что прокурор Нахчыванской автономии Г.Агаев некстати разворошил гнездовье мулл.

Избежал тот неминуемого расстрела только потому, что время было для этого неподходящее – и без того люди гибли тысячами на фронтах Великой Отечественной. Так прокурор Г.Агаев оказался со своей семьей на острове им.Артема (нынешний Пираллахи) на своеобразном вечном поселении. Тогда он и представить себе не мог, что пройдут годы и судьба его сведет – на сей раз в последний раз - со своим беспощадным гонителем, который предстанет перед ним в качестве обреченного на расстрел подсудимого.

А судьи кто?!

«Перед заседанием со всеми нами, приглашенными свидетелями, провели в высоких кабинетах соответствующее собеседование, - рассказывал уже много позже отец. - Руденко же на суде, гособвинитель, буквально засыпал меня наводящими вопросами о фактическом преследовании работников прокуратуры со стороны Багирова. Я отвечал в том смысле, что снятие меня с поста прокурора автономной республики не бог весть какое наказание, бывали и похуже. Надо ведь учитывать и фактор времени – шла война, конца которой не было видно… Руденко раздраженно потребовал вызвать другого свидетеля, я же вернулся на свое место. И тут наши взгляды встретились. Мне показалось, что в вечно настороженных глазах Багирова скользнула тень благодарности…»

Мирджафар Багиров и Берия

Отец редко возвращался к этой теме. Лишь однажды, когда критика советского прошлого в исполнении хрущевского назначенца Имама Мустафаева приняла совсем уж гротескные формы, он обронил: «С Багирова началась национализация кадровой политики в республике. Он, между прочим, сумел удержать Карабах, при нем началась знаменитая каспийская эпопея нефтяников Азербайджана. Хотел бы я посмотреть как бы повели себя его нынешние критики, если б оказались в то время на месте Мир Джафара».

Сегодня же объективность велит напомнить и о том, что впервые при нем Азербайджан столкнулся с карабахской проблемой. Без излишнего шума он вполне дипломатично написал союзному руководству, склонного к удовлетворению требований Еревана, что Баку готов к обсуждению спорных территориальных вопросов, и было бы правильно в связи с этим «рассмотреть вопрос о включении в состав Азербайджана Азизбековского, Вединского и Карабагларского районов Армянской ССР, населённых преимущественно азербайджанцами».

«Они там все с ума посходили!»,- сказал будто бы Иосиф Виссарионович, ознакомившись с материалами по Карабаху. И на том поставил точку. Он, Багиров, умел быть резким с армянскими вылазками. Широкий резонанс получила его стычка с Мариэттой Шагинян из-за ее интерпретации карабахской проблемы в одной из своих книг. По требованию азербайджанского руководителя книгу изъяли, а автору пришлось долго и нудно оправдываться.

Кстати, по этому поводу гособвинитель Руденко на суде демагогически потребовал объяснений от бывшего персека. Вот ответ М.Багирова: «Она со мной хотела встретиться, но она к земле Карабаха и Нахчывана в своих произведениях подходила как к собственным землям, поэтому я не принял её и выгнал».

Отдельным исследованием должна стать великая миссия Багирова, спасшего азербайджанский народ от переселения в Казахстан и Сибирь. Сталин после излишне лояльного отношения народов северного Кавказа к имаму Гейдару мусульманам Кавказа больше не доверял. А Багирову доверял. И положился на него, пересмотрев решение о переселении азербайджанцев.

Московский спецхран: хранить вечно

Это к тому, что покойный руководитель не только избивал и расстреливал невинных поэтов и государственных деятелей. Все рассказы о нем и его деяниях, даже документально доказанные преступления, лишены главного, что является обязательным условием при оценке деятельности крупной государственной личности – историзма. Дела и жизнь Багирова М.А. рассматриваются вне контекста его времени – сложного, противоречивого и до конца объективно неизученного.

Эта мысль, кстати, звучала еще в высказываниях представителей отцовского поколения, когда речь заходила о критике культа личности Сталина. Это тогда кто-то из них обронил: «Да - был культ. Но была и личность!» Отец мой подтвердил мнение, разошедшееся по стране сразу после суда. По разному вели себя обвиняемые по делу Багирова: кто симулировал сумасшествие, кто рыдал и падал в обморок.

«Но сам Мир Джафар держался достойно. Он не раз и не два сажал на место Руденко, который стремился всячески принизить главного обвиняемого».

прокурор Руденко

Странно, что спустя более полувека мне вновь приходится напоминать обо всем этом критикам советского прошлого. С прошлым не счеты надо сводить, а обращаться как с национальным достоянием. Ведь речь идет об истории, нашей истории, в которой каждая страница нам одинаково должна быть дорога – и празднично окрашенная и горестная. Не сделаем этого, хуже того, забудем, вычеркнем – за нас историю нашу напишут другие. Как это не раз случалось в прошлом. К слову, писать о Мир Джафаре Багирове не просто, никто не видел его личного дела. Оно находится в Москве. 

Исследователи этого периода советской истории так и не нашли ответа на вопрос, который мог бы пролить дополнительный свет на загадки багировской судьбы. После смерти Сталина сняты были со своих высоких должностей практически все республиканские лидеры: кого отправили на пенсию, кого руководить совхозом или заводом. Только Багиров М.А. был расстрелян. Почему? На процессе, названном багировским, главный обвиняемый несколько раз говорил об антиазербайджанских происках А.Микояна. Из чего можно безошибочно предположить, что хрущевский (впрочем, только ли хрущевский!) прихвостень таки приложил руку к его делу. Однако есть эпизод, проливающий свет на неприязнь Никиты Сергеевича к азербайджанскому руководителю, имевшего через Берию Л. доступ в высшие кремлевские кабинеты.

Микоян и Хрущев

Рассказывал отец, что в годы войны Хрущев обратился к Багирову с личной просьбой замолвить слово перед Берией, с тем, чтобы уберечь сына от фронта. И это Никита Сергеевич говорил отцу, только что похоронившему собственного сына, геройски погибшего на войне Владимира Багирова. Надо ли пересказывать багировскую отповедь?! К тому же Мир Джафар имел оплошность, приземлившись в московском аэропорту 6 июля 1953 года в связи с неожиданным пленумом ЦК КПСС, позвонить на конспиративную квартиру Берии, поскольку другие высокопоставленные знакомцы, включая бакинца Байбакова Н., уклонились от разговора с ним. На бериевской квартире уже сидели чекисты…

А любителям сочинений, лишенных элементарного историзма, напомню документально подтвержденные данные о конце диктатора, одного из многих на советском пространстве. 7 июля 1953 года постановлением пленума ЦК КПСС Багиров был выведен из состава ЦК КПСС и лишен кандидатства в члены Президиума ЦК КПСС. В октябре его назначили заместителем начальника объединения «Куйбышевнефть». 13 марта 1954 года решением КПК при ЦК КПСС Мир Джафар Багиров был исключён из партии и арестован. 26 апреля 1956 года Военная коллегия Верховного суда СССР признала Багирова наряду с другими обвиняемыми виновным «в участии в изменнической группе и в совершении террористических расправ над советскими гражданами». На основании ст. ст. 63-2,70 УК Азербайджанской ССР Багиров М.А. был приговорен к расстрелу c конфискацией имущества, которое, кстати, мало чем отличалось от достатка среднесоветской семьи: ни домов, ни квартир, ни каких-то особых драгоценностей.

Приговоренный подал прошение о помиловании, но Президиум Верховного Совета СССР не медля отклонил его ходатайство. С ходатайством о помиловании обращались также сын Джен и супруга Евгения Багировы. 26 мая Мир Джафар Багиров был расстрелян. Остальное в haqqin.az уже было сказано…

17514 просмотров