Эльчибей? НФА? Мейданутые политики? слово публицисту

Чингиз Гусейноглу, автор haqqin.az

Демократический фашизм от Эльчибея? Почему бы и нет?

Слышу, слышу возмущенные голоса последователей «всенародного любимца», обещавшего соорудить что-то вроде национальной демократии с пантюркистской окраской там, где люди ели на завтрак самый дешевый в мире хлеб с маслом, а на обед мясо. О картошке, луке и приправах говорить нечего – они стоили копейки. Причем дурила-демократ Горбачев, задумавший от безделья поднять цены на продовольственные товары, был немало удивлен, когда ему сообщили, что это будет первое в СССР повышение цен за последние пятьдесят лет. Но вернемся к заданной теме.

Может ли быть фашизм демократическим?

Почему бы и нет! Вон сколько его разновидностей: российский, английский, французский. Не говоря уже о германском. Что правда, то правда: я не слышал ни во времена хрущевской демократизации, ни в годы горбачевской перестройки, чтобы кому-либо из моих земляков захотелось пойти по стопам Гитлера. Хотя и то правда, что о славе местного всенародного вождя мечталось многим. Да и сейчас их хоть отбавляй.

Правда и то, что в самом Берлине гитлеровская идеология не пользуется нынче таким же успехом, какой имел место во времена фюрера. Хотя правда и то, что интерес к феномену Адольфа Гитлера то вспыхивает, то гаснет.

Напоминая современникам о том, что первая попытка строительства фашизма в Германии – при Гитлере была встречена народными массами с такими же надеждами и ожиданиями, какими в Европе сопровождались восхождения на трон королей, в России - царей. Или инаугурации президентов и премьеров в наши дни…

Неизвестно, чем бы кончилась упомянутая немецкая затея, если б окрыленном успехом фюрером не овладела совершенно сумасшедшая идея фашизации во всемирном масштабе. Впрочем, по большом счету германского вождя понять где-то можно. Объявили же русские на весь мир, что знамя социализма будет развеваться над всем земным шаром. Или другой пример: отечественные демократы заверяют, что демократия русская для нас не годится. Мол, другое дело американская. Отчего же? 

Заметьте, никто не говорит о том, что строить демократическое общество – хоть американское, хоть европейское - по плечу не каждому. Это я к тому, что интересно было бы поговорить о том, что бы вышло из упомянутой немецкой затеи, если б ей не воспротивился Советский Союз, а значит и Азербайджан, немало гордящийся своими героями ушедшей в историю великой войны.

В связи с этим я как-то задал азербайджанским демократам, ездившим то и дело в Турцию за демократическим опытом, мучивший меня вопрос: «А чем бы занялись Абульфаз Алиев и его дружки из бакинских чайхан, если б вожди современной Германии объявили вдруг, что свою историческую миссию они видят в том, чтобы приступить к строительству демократического фашизма?» Я понимаю абсурдность такого предположения, и все же: по своей фантастичности оно не намного превосходит идеи, озвученные в начале сумасшедших 90-х на площади имени Ленина Нейматом Панаховым, Абульфазом Алиевым, Исой Гамбаровым и другими, как прозвал их Зардушт Ализаде, фронтистами.

Не побоюсь высказать предположение, что случись такое, толпища, собиравшиеся послушать неоидеологов, дружно кинулись бы возводить на останках социализма никому не известный демократический фашизм, объявив его глашатаев современными бабеками, гордостью нации, одним словом, национальными героями. Смешно? А ведь история, которая, по счастью, не имеет условного наклонения, могла бы двинуться по другой, народофронтовской извилистой дорожке. Куда бы она нас завела, уважаемые соотечественники? А? Молчите! То-то…

Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?

Впрочем, слышу, слышу осмелевшие голоса, мол, а что мы? Разве мы одни не знаем куда гребем? По сравнению с соседями у нас… Вот тут, пожалуй, надо прервать соотечественников. Пора перестать оглядываться на соседей, точно так, как мы это сделали в конце концов с Москвой. Мы идем своей дорогой, и все, чего мы достигли и что постигло нас, на нашей совести – всенародной.

Не сегодня сказано: «Народу, как и женщине, не прощается минута оплошности, когда она позволяет первому попавшемуся проходимцу совершить над собой насилие». Это я к тому, что мир, а вместе с ним и мы вступили в третье тысячелетие, а главный вопрос, заданный кажется, самой историей, так и остается без ответа: «Что это было?»  Я имею в виду все то, что было связано с зарождением, приходом к власти и уходом в безвестность НФА, с его пустой идеологией, о которой теперь никто и не вспоминает.

Мне могут возразить: «История закончена. Забудьте!». А я отвечу: «История любит повторяться. Особенно там, где из нее не извлекают уроков». Первый урок – во всех революциях всегда было предостаточно авантюризма.

Современные революционеры – сплошь авантюристы, поскольку весь мир давно пришел к выводу, что революции есть не что иное, как сознательное разрушение всего того, что было построено многолетним трудом народа. Доверять разрушительным инстинктам толпы – значит обрекать миллионы людей на братоубийство и сознательно пренебрегать политическим опытом человечества. А суть его в данном случае – в политике, исключающей насилие. При безусловной ставке на закон. Вот тут, вопреки собственному желанию, мне хочется поставить точку в своих столь несвоевременных рассуждениях. Все дело в том, что писать (точнее, переписывать) законы мы научились. Беда с исполнением.

Не правы те, кто спешит заверить, что с исполнением у нас всегда были проблемы. Во-первых, не только у нас. Во-вторых, были и иные времена – времена верховенства закона. Надо только захотеть. Сперва власть предержащим, а затем уж, как принято говорить, массам. Ответственность тут двусторонняя. Это я к тому, что принято думать, что за закон отвечает только власть. Нетушки – и народ в ответе. Для начала надо бы научиться пользоваться правами, которые - плохо ли хорошо - прописаны в конституции. Попробуйте, господа, и придет время, когда о сегодняшнем дне будем говорить: «Что это было? Эльчибей, НФА, мейданутые политики». Не потому, что так уж все плохо. А потому, что можно жить еще лучше.

7974 просмотров