Армия помахала пальцем «пиджачкам» наша аналитика

Игорь Панкратенко, автор haqqin.az

Вооруженные силы Пакистана выразили свое несогласие с решением Специального суда по делу о государственной измене бывшего президента Пакистана генерала Первеза Мушаррафа.

«Решение Специального суда по делу генерала Первеза Мушаррафа вызывает боль и сожаление», - говорится в распространенном вчера, 17 декабря, заявлении пресс-службы Вооруженных сил страны. – «Бывший командующий штабом армии…не может быть предателем ни при каких условиях». Ну а дальше – недвусмысленное, открытым текстом высказанное требование к гражданским властям: «Вооруженные силы Пакистана ожидают, что правосудие будет совершено в соответствии с Конституцией Исламской Республики Пакистан».

Генерал-майор Асиф Гафур, директор департамента по связям с общественностью Вооруженных Сил Пакистана информирует страну, что приговор Мушаррафу "армия встретила с болью и сожалением".

Вчерашний материал haqqin.az о «деле Мушаррафа» заканчивался на том, что Исламабад совершенно не намерен добиваться выдачи Мушаррафа и приводить смертный приговор в исполнение: «Все происходящее – театрализованное представление, которое должно местным элитам внушить мысль о неприкосновенность Конституции, а остальной мир – убедить в приверженности Пакистана идеалам закона и порядка».

Кстати, подобную мысль почти одновременно высказали и наблюдатели в самом Пакистане: «Смертный приговор может быть не приведен в исполнение, но решение суда имеет далеко идущие политические последствия. Приговор посылает сильное послание потенциальным авантюристам».

Впрочем, буквально через несколько часов выяснилось, что пакистанская армия не потерпит даже такого театрального и декларативного действа, если оно касается одного из своих, члена касты, занимавшего в структуре этого «государства в государстве» не последнее место. Более того, вооруженные силы Пакистана намерены дать понять гражданским властям, этим «пиджакам», а точнее, с учетом национальной специфики – «жилетам», что есть темы, куда им лучше свой нос не совать. Так сказать – во избежание.

От заявления, которое сделал от имени вооруженных сил страны генерал-майор Асиф Гафур, директор департамента по связям с общественностью пакистанской армии, ощутимо потянуло холодком. Особенно если учесть, что сделано оно было после экстренного совещания в Равалпинди, которое военная верхушка при участии представителей межведомственной разведки (ISI) провела в связи вынесенным Мушаррафу приговором.

Местные политики почувствовали явный дискомфорт, а ряд зарубежных наблюдателей тут же озадачился вопросом: «А не переворот ли затевают военные в Исламабаде?» И действительно, для местных армейцев это дело знакомое, привычное, с богатыми традициями – ведь с момента основания Пакистана, с 14 августа 1947 года, трижды страной правили военные, пришедшие к власти путем переворота: с 1958 по 1969-й – генерал-фельдмаршал Мухаммед Аюб Хан; с 1977 по 1988 годы – генерал Мухаммед Зия-уль-Хак. И, наконец, с 1999-го по 2008 – генерал Первез Мушарраф.

Из 72 лет истории Пакистана 31 год приходится на периоды правления людей в погонах, более чем серьезный срок. Военное положение вводилось в стране четыре раза и действовало, заменяя постоянную Конституцию, в течение 20 лет. И вообще, по продолжительности прямого и косвенного правления армии Пакистан занимает одно из первых мест в Азии, уступая, разве что, только Бирме (Мьянме).

Генерал-фельдмаршал Мухаммад Аюб Хан стал первым военным диктатором Пакистана. Но в Вашингтоне был вполне рукопожатен.

Что, впрочем, не должно удивлять, учитывая то особое, гипертрофированное и привилегированное положение, которое армия занимает в государственной системе этой страны.

С момента своего возникновения гражданская власть Пакистана представляла собой, в отличие от Индии, достаточно печальное в плане дееспособности зрелище. Во многом причиной тому стало то, что страна возникла, по сути, «в одночасье», без предварительной подготовки и заранее продуманного плана. Вполне логичным в этих условиях стало усиление роли армии как стержня и главной «скрепы» государства. Особенно – с учетом внешних обстоятельств: угрозы со стороны Индии и стремления США «достроить» цепь военных блоков, направленных против СССР и КНР.

В мае 1954 года Пакистан заключил с Вашингтоном двустороннее соглашение о взаимной помощи, в сентябре того же года вступил в СЕАТО (Организацию договора Юго-Восточной Азии). А в 1955-м стал членом Багдадского пакта, который в 1959 году, после выхода из него Ирака, трансформировался в СЕНТО (Организацию центрального договора). На севере страны, в местечке Бадабер, американцами была создана база прослушивания, «покрывающая» часть Центральной Азии и Казахстана. Военный аэродром в Пешаваре (главном городе Северо-Западной пограничной провинции, СЗПП) стал использоваться американскими военными для полетов разведывательных самолетов У-2 над территорией СССР в направлении на Норвегию и Великобританию.

При втором диктаторе, генерале Мухаммаде Зия уль-Хаке для пакистанской армии и межведомственной разведки 11 лет длился "золотой век"

В те годы членство в одном из блоков – социалистическом или капиталистическом - означало в первую очередь не принятие какой-то идеологии, а поток финансовой и военно-технической помощи. К 1959 году пакистанская армия получила военной техники и оборудования на сумму в 620 миллионов долларов, а экономической помощи на развитие оборонного сектора – на почти 850 миллионов. Причем, доллар тогда был куда поувесистее нынешнего. Страна не могла выбраться из бедности – а армия была свободна от материальных проблем, форма, высокая зарплата и пайки, вполне достаточно для того, чтобы почувствовать себя отдельной кастой и стать социальным лифтом, в который на любых условиях стремились попасть десятки тысяч пакистанцев.

А вместе с мыслью об особой избранности – не слишком задерживаясь, приходила и другая: мы, армия, умеем себя обеспечить и создать достойную жизнь – дай Всевышний здоровья нашим отцам-командирам, ведущим правильную политику. А вот у «гражданских» так не получается. Значит, они делают что-то неправильно, а то и попросту некомпетентны. Следовательно – мы в полном праве вмешиваться в политический процесс. Не власти ради, а во имя Пакистана и исправления ошибок «пиджаков».

Что и сделал осенью 1958 года Мухаммед Аюб Хан, совершив бескровный переворот и став первым военным во главе Пакистана. Который правил настолько успешно, что достижения пакистанской экономики  в тот период сравнивали с успехами Южной Кореи. Все обрушила война с Индией в августе-сентябре 1965 года, которая запустила кризисный механизм, завершившийся в конце 1971 г. отделением Бангладеш и отказом военных на время от непосредственного управления страной.

Отказывались они всерьез. Согласно принятой в 1973 году Конституции - военным прямо и категорически запрещено вмешиваться в политику. В посвященной функциям армии статье 245 было отмечено, что они сводятся к охране границ от внешних угроз и оказанию помощи в случае природных катаклизмов и катастроф.

Однако эта ситуация долго не продержалась. Правительство Зульфикара Али Бхутто вновь довело страну до кризиса, а тут как раз у вооруженных сил появился щедрый спонсор – Саудовская Аравия. Все это привело к тому, что военные от соблазна не удержались, и в июле 1977 года генералы во главе с начальником штаба армии Мухаммадом Зия уль-Хаком вновь совершили государственный переворот и установили военную диктатуру. Длившуюся, замечу, целых 11 лет, вплоть до гибели Зия уль-Хака в вызывающей массу вопросов авиакатастрофе в августе 1988 года. Именно эти годы были для пакистанских военных «золотым веком», когда армия и межведомственная разведка окончательно стали «государством в государстве».

Первезу Мушаррафу, третьему диктатору, повезло меньше всех. Но пакистанская армия своих на съедение "пиджакам и жилетам" не бросает.

Ну а потом был 1999 год, приход к власти Мушаррафа, о чем haqqin.az подробно уже рассказывал. И закончилось все – смертным приговором генералу и нервной реакцией на это военных, о чем, собственно, сейчас и речь. А точнее – главный вопрос заключается в том, как далеко готова зайти армия в своем несогласии с решением суда.

И здесь все представляется достаточно однозначным. Новый переворот сейчас не в интересах военных, сделавших ставку на действующего премьера Имрана Хана. К тому же, армия в этом случае только потеряет, и потеряет многое, поскольку новая диктатура вызовет самое решительное осуждение и финансовые санкции – со стороны США, Китая и Саудовской Аравии, наиболее значимых сегодня для Исламабада внешних партнеров.

Более того, в вооруженных силах Пакистана прекрасно понимают, что инициаторами приговора были «старые семьи» - Шарифы и Бхутто, стремящиеся отомстить находящемуся в изгнании генералу хотя бы вот таким образом, без надежды когда-либо привести приговор в исполнение. Одновременно с этим – те же семьи находятся в непримиримой оппозиции к Имрану Хану. Ну а «враг моего врага», сами понимаете…

Да и действующий премьер, необходимо заметить, сам далеко не в восторге от вынесенного приговора, провокативная подноготная которого очевидна. А потому, по словам его помощника Фирдус Ашик Аван, выступившей вчера, 17 декабря, по этому поводу со специальным заявлением, намерен вместе с членами кабинета «детально рассмотреть» как само решение суда, так и обстоятельства, его вызвавшие. То есть дверь для мирного, без урона армейской чести и амбиций, выхода из этой ситуации, спровоцированной утратившими власть, но не влияние местными политическими элитами - вполне сохраняется. В конце концов, никто не лишал Первеза Мушаррафа права на обжалование приговора. Которое, есть такое мнение, встретит самое благожелательное отношение.

8490 просмотров