Министр образования Эмин Амруллаев: «Формула успеха нынешнего поколения: везение, деньги и родственные связи» haqqin.az в гостях у нового министра

Беседовал Эйнулла Фатуллаев

Впервые за всю свою журналистскую карьеру я на протяжении нескольких часов с удовольствием слушал азербайджанского министра, не отрываясь и стараясь поймать и не упустить каждое его слово. И вдвойне приятно, что 39-летний интеллектуал Эмин Амруллаев – исследователь-теоретик и специалист в области образования европейского уровня – занимает пост министра образования Азербайджана. Либерал до мозга костей, Э.Амруллаев говорил открыто, не обходя ни одного поднятого мной, порой колкого и неприятного вопроса. Выпускник заурядной бакинской школы на окраине столицы, в районе «8-го километра», проявивший с детства особую любовь к математике и ее экономической интерпретации, самостоятельно выучил английский язык, который стал для него вторым родным. Почему самостоятельно? А у родителей на репетиторов не было денег. Человек удивительной судьбы, Э.Амруллаев – первый в своей семье, поступивший в вуз. А затем учеба в одном из престижных научно-исследовательских центров мира – Колумбийском университете. Наверное, этот самородок смог бы сделать блестящую карьеру в одной из транснациональных компаний или начать научно-исследовательскую деятельность в одном из ведущих западных университетов. Однако Э.Амруллаев посвятил свою жизнь преподавательской деятельности в Баку, разрабатывая концепции выхода из кризиса и возрождения национальной образовательной системы.

Недюжинные способности Э.Амруллаева, собравшего чемоданы в путь в США ради новых исследований, напоследок привлекли внимание тогдашнего министра образования Микаила Джаббарова, который и предложил молодому специалисту применить свои знания и таланты в очищенных (от мардановщины) авгиевых конюшнях. Э.Амруллаев начал свою карьеру в Министерстве образования с незаметной должности консультанта. И за несколько лет сформировал и возглавил «мозговой центр» образовательного ведомства – Центр программ развития. А сегодня он, несомненно, одна из ярких фигур в новом технократическом правительстве Ильхама Алиева. Нахождение такой личности во главе Минобразования – не есть ли олицетворение реформаторской стратегии президента?

после Лидии Худатовны Расуловой давно не приходилось общаться в Азербайджане с таким прогрессивным и образованным министром образования

Мы встретились с Э.Амруллаевым в Институте национального образования Азербайджана – его детище, созданном в 2016 году. Этот институт разрабатывает образовательные инновации, проводит фундаментальные и прикладные исследования, формирует теоретические подходы к совершенствованию учебных программ… Министр Амруллаев быстрым шагом подходит ко мне, искренне приветствует и сразу же начинает жадно, содержательно, с нетерпением рассказывать о конструкторских разработках и их прикладном применении, опасаясь упустить или забыть что-либо, знакомит с приглашенными иностранными специалистами…

Но я пришел все же для откровенной беседы с министром образования. И мы проходим в одну из заранее подготовленных комнат. «Можно я сниму галстук и пиджак?» - с улыбкой спрашивает Э.Амруллаев. «Сегодня не только жарко, но и ваша первая беседа без галстука», - шутливо отвечаю на реплику министра, который с нетерпением ждет моего первого вопроса.

завязалась многочасовая беседа о самом главном и актуальном в нашем образовании

- Не обессудьте, но хочу начать нашу беседу с главного информационного повода в системе образования. Накануне президент уволил ректора Бакинского славянского университета. Долгие годы я не мог понять одного – как же человек, не знающий русского языка, может возглавлять Славянский университет? Хотя понимаю, что ее назначили в период нахождения в руководстве другого министра…

- Не знающий? Скажем так, слабо знающий (смеется). Хотя, с другой стороны, Нурлана Алиева обладала большим опытом педагогической деятельности, долгие годы возглавляла учебные заведения. Она ушла по собственному желанию. Ей уже 75 лет, к тому же происходят большие преобразования.

- Разве при назначении ректоров рекомендация Минобразования не учитывается?

- Естественно, идут консультации. Деятельность ректоров контролирует и оценивает Минобразования. Как известно, ректоры назначаются сроком на пять лет. Испытательный срок - своего рода инструмент для оценки их деятельности. К тому же мы не являемся сторонниками управления на основе эмоциональных оценочных суждений. А в большей мере выступаем за анализ деятельности ректоров. Конечно, если мы хотим повышения качества образования, то должны ужесточить требования к деятельности руководства вузов. Скажу вам откровенно, в последние годы наши требования к ним ужесточились.

За последние годы вдвое повысилось количество поступивших в вузы. Растет нагрузка, и, соответственно, повышаются ожидания от деятельности ректоров. Я выступаю против персонализации деятельности руководящих работников вузов и Минобразования. Могут быть и антипатии, и симпатии. Но отставим эмоциональную составляющую в сторону. Главное – обеспечение механизма прозрачности их деятельности, справедливая оценка уровня того или иного вуза. Проводятся системные реформы, и можно констатировать качественные изменения в вузах. Есть и продвижение в деле обеспечения автономии университетов. Приоритетной задачей является совершенствование научно-исследовательской базы деятельности вузов. Вуз - площадка для становления самодостаточного студента, будущей рабочей силы. Однако учебный процесс не предполагает дорогу в одном направлении. Есть и обратный путь – отдача самого студента в кузнице образования. Вуз – это не учреждение для тиражирования дипломов о высшем образовании, а именно кузница образования, где студент должен учиться и готовиться к большой жизни. Путевкой в жизнь студента является не подписанный диплом об образовании, а приобретенные в вузе его знания и навыки.

- Но зачем такой маленькой стране, как Азербайджан, столько вузов? За четверть столетия расплодилось столько паразитов-вузов, созданных лишь для тиражирования свидетельств о высшем образовании. Вот у нас есть Славянский университет, где изучают славянские языки. Хотя у нас в стране нет специалистов по болгарскому или польскому языку. Но есть и Университет иностранных языков, который почему-то вызывает ассоциации лишь с английским языком. Кстати, ректор этого вуза, уважаемый Кямал Абдулла, насколько я знаю, даже не владеет английским. Не настало ли время для реорганизации системы вузов? К тому же, с точки зрения научно-исследовательской и лабораторных исследований, все они находятся в жалком состоянии…

- Давайте начнем с объективной действительности – советского наследия. В странах бывшего СССР, в том числе и в Азербайджане, вузы были разделены по узкой специализации. Вот у нас есть специализированный Славянский университет, где изучают славянскую группу языков.

- Но там не изучают болгарский либо хорватский язык. Славянские языки – это не один русский язык...

- Позвольте, но давайте не путать намеченную цель с качеством исполнения. У нас может быть и много вузов, однако, согласно общемировым показателям, в нашей стране в соотношении с численностью населения довольно низкий процент людей с высшим образованием. С чем это связано? В первую очередь, с отношением самого общества к высшему образованию как элитарной степени образования. Потому что в вузы попадают абитуриенты, преодолевшие конкурсы, обладающие знаниями и способностями, то есть избранные. А вот во многих странах мира существует заурядное отношение к высшему образованию как к очередной ступени многоуровневого процесса образования. В сравнении с 90-ми годами у нас больше людей стали получать высшее образование. Но в сравнении с развитой частью света мы отстаем, это понимаем и пытаемся преодолеть препятствия. Я согласен с вами, что большое количество вузов вовсе не свидетельствует о качестве образования в этих вузах. У нас среднеобразовательные школы оканчивают примерно 85-90 тысяч учеников. Из них 45-50 тысяч поступают в вузы. Примерно 50 процентов. Это неплохой результат. И, согласен, еще не свидетельствует о качестве самого образования. Должны быть сформированы механизмы контроля над качеством образования. И часть ответственности ложится на самих студентов. Поступив в вуз, студент отнюдь не должен пытаться любой ценой завершить образование. Он пришел сюда не за дипломом, а за знаниями. Это очень болезненный для нас вопрос. Если наши службы, отвечающие за контроль над качеством образования, усилят требования, поверьте, около 30 процентов студентов не смогут завершить образование и окончить вуз. В развитых странах не все студенты в вузах завершают образование через четыре года. Процесс учебы в вузах порой затягивается и больше четырех лет. А часть студентов вообще сходит с дистанции.

В Азербайджане же 95 процентов поступивших в вузы спустя четыре года завершают образование. И недоучившаяся мизерная часть покидает университеты из-за семейного положения, состояния здоровья, из-за нежелания посещать занятия. К сожалению, наше общество всегда рассчитывает на привилегии и уступки со стороны государства. Каждый раз, когда мы идем навстречу обществу и отступаем на шаг, то снижаем планку уровня образования. Но, снижая стандарты образования, мы создаем для будущего нашего общества большие проблемы. Признаюсь вам откровенно как специалист в области образования, постоянное паразитирование нашего общества на особых привилегиях вступает в противоречие с принятыми мировыми нормами и стандартами высшего образования. Наоборот, общество должно требовать от нас повышения стандартов… Должны понять, что смягчение требований на вступительных экзаменах в вузах сегодня поможет какой-то части абитуриентов преодолеть барьеры, но завтра ослабит научный и образовательный потенциал нашего общества. Исходя из интересов инклюзивного образования, в целях расширения доступа к всеобщему образованию, мы должны идти навстречу лишь определенным категориям населения, претендующим на привилегированный статус, скажем, маломобильным группам или семьям павших в Отечественной войне. Но мы не можем идти навстречу всем сегментам. Тем самым мы закладываем мины замедленных действий и спустя 20 лет начинаем искать виновных. Несет ответственность все общество. Это что касается политики образования на макроуровне.

Как-то мы решили определить формулу успеха нынешней молодежи и провели опрос, попросив выделить три главных фактора, обуславливающих успех в Азербайджане. И что вы думаете, какие же эти три фактора, определяющих формулу успеха? Везение, деньги и родственные связи. Ни один из опрошенных не указал образование как важную необходимость для построения успешной жизни. Вообще-то, диплом об окончании вуза – это свидетельство признания знаний и образования выпускника вуза. А у нас диплом – это инструмент для новой привилегии на трудоустройство.

- Чему же удивляться? Это же подход Homo soveticus. Совок живее всех живых…

- Совершенно верно. Но это реальность.

- А готовит ли Минобразования концепцию реформирования высшего образования и самих вузов?

- Реформы рождает социальный заказ.

- Но социальный заказ может потребовать восстановления комичного университета «Сан-Марино» Эльшада Абдуллаева… И вам придется восстанавливать контору этого афериста? Туда вообще поступали без экзаменов…

- Нет, я не это имею в виду. Я подразумеваю цели, определяемые политическим руководством страны… В Азербайджане создаются университеты нового поколения. К примеру, Азербайджанская дипломатическая академия или Бакинская высшая школа нефти.

- С Дипломатической академией согласен, а вот с Высшей школой нефти – нет.

- Ну, в какой-то мере. Образовательная группа «Сабах» подает хороший пример. А также наши специализированные военные вузы. Эти образовательные учреждения не признают привилегий. Поэтому в эти вузы сложно поступить, в них нелегко учиться и столь же трудно завершить образование. Я хотел бы подчеркнуть и фактор экстраполирования рыночных отношений в систему вузов. С ростом конкуренции будет улучшаться и качество образования. Нашей главной ошибкой было целенаправленное ограничение приема абитуриентов. Не должно быть недостатка мест для будущих студентов.

- А в чем же заключается концепция трансформации?

- Наша концепция заключается в трансформации качества образования. Как было в СССР? Вузы могли принять лишь 30 процентов учащихся, получивших среднее образование. Остальные априори не могли получить высшее образование. То есть были лишены права получения этого образования. Что происходит сейчас? Идет увеличение мест для абитуриентов. Больше мест, чем желающих. Так происходит в последние годы. Институты сами заинтересованы в наборе студентов, поскольку финансирование приходит с абитуриентами. Либо платит государство, либо сами студенты. В нашем обществе сейчас превалирует мнение, что за всех студентов должно платить государство. Таким образом, мы начинаем обратный отсчет времени, возвращаемся к 2001 году. Почему 20 лет? Потому что искореняем конкуренцию, зарожденную госстипендиями, и заново внедряем планирование.

Итак, наше концептуальное видение. Надо увеличить места для студентов в вузах. Еще больше людей должны получать высшее образование. Но не должны жертвовать качеством в угоду количества. А фактор, влияющий на качество образования, – это недостаток госфинансирования. Поэтому господин президент и учредил Кредитный фонд для поддержки высшего образования. Если студент обращается за кредитом, то в будущем должен обрести работу, чтобы начать возвращать кредит. И это повышает ответственность учащегося. Неквалифицированного работника никто не возьмет на работу. Этот подход привязан к требованиям современной рыночной экономики.

Надо понять главное, значительную часть населения составляет молодое поколение. И учитывая высокий демографический прирост, могут возникнуть проблемы и с рабочими местами. Мы являемся современниками неопределенной эпохи, никто не знает, что нас ждет через 5 лет, с какими кризисами человечеству предстоит столкнуться.

- Таким образом, надо пересмотреть и вопрос узкой специализации в образовании.

- Правильная постановка вопроса. Я считаю, что этот аспект потерял свою актуальность. Мы должны рассуждать не о специализации, а о способностях. Каждый человек с высшим образованием должен знать иностранные языки. У него должен быть аналитический склад ума. Не имеет значения, это врач, инженер, юрист или журналист. А еще способность и умение изложить письменно свою мысль.

- Кстати, о журналистике. Владимир Познер предложил упразднить в России факультеты журналистики. Вы правы, человека нельзя научить писать в университете.

- Конечно, то есть человек мыслящий, пишущий и анализирующий сможет работать журналистом. Он сможет работать и консультантом. И торговцем. Но не сможет стать инженером. Потому что для этого требуются другие способности. Специализация уступает свое место мультидисциплинарности. Отныне ни одна страна не сможет разработать инновации с помощью одной медицины, игнорируя health-tech. А инженер по бурению скважины будет прибегать к помощи искусственного интеллекта и геодезии. Никто не отменял фундаментальных наук.

- А вот фундаментальные науки и есть ахиллесова пята нашего образования. Мои наблюдения говорят, что в Азербайджане вымирают в особенности естественные дисциплины.

(Продолжение следует)