Если Макрон потопил Буркина-Фасо, спасет ли он Армению? актуальный комментарий; все еще актуально

Айдын Керимов, автор haqqin.az

Франция продолжает терять международный авторитет. Она проигрывает конкуренцию таким странам, как Турция и Китай в жизненно важных для нее регионах – в Северной и Центральной Африке, а также в Средиземноморском бассейне. Эммануэль Макрон стал политическим банкротом и заодно обанкротил на международной арене Францию.

Странное дело: чем выше внешнеполитическая активность Парижа, чем активнее он берется выступать посредником в разрешении конфликтов в различных регионах мира, тем все меньше его зовут это делать. Ни в Африке, ни на Ближнем Востоке, ни в Средиземноморье  видеть французов не желают.

Блестящий экономист надел рясу Наполеона, но Третьего

Первый срок французского президента в Париже называют «черным семилетием» во внешней политике. Нет оснований думать, что во второй свой срок этот цвет изменится на наиболее яркий. Во многом благодаря собственному поведению Макрона. Ведь он умудряется с утра говорить одно, в обед – другое, а вечером – принимать решение, которое противоречит и первому, и второму.

«Финансовый Моцарт», как его называли в период его работы в банке Rothschild & Cie Banque, оказался совершенно никудышным дипломатом. В июне 2021 года во время посещения Полинезии ему дали новое имя  Те Ака Ики Тааоа, что означает «великий вождь, который шагает вперед и пойдет далеко», но, судя по всему, явно поторопились, поскольку фирменным почерком Макрона является постоянное, как минимум, на шаг отставание от быстро меняющегося мира.

Что в Ливане, что в Сирии, что в Иране, что в отношениях с Турцией – Макрон всегда опаздывает, превращая себя в объект насмешек и критики. Даже со стороны тех, кто изначально питал в отношении него определенные надежды.

Блестящий без всякого преувеличения экономист, он совершенно теряется на международной арене. Решив, что он Моцарт в экономике – в международных делах ведет себя как Наполеон I. Но всякий раз оказывается Наполеоном III, поскольку мир, когда la Belle France считалась самым воинственным государством Европы и заставляла прислушиваться к себе Ближний Восток и Африку, давно уже ушли в прошлое. Примерно ко второму десятилетию XX века.

Французский империализм: красное и черное

Не желая утрачивать своего влияния, французские элиты после Второй мировой войны и поражения в Алжире выдвинули концепцию «франкофонии». Суть которой, если отбросить все дипломатические красивости, заключается в следующем: «из состава всех добытых в бывших французских колониях полезных ископаемых не менее трети вагонов должно оседать во Франции. А нынешние африканские элиты могут быть совершенно свободны, если соблюдают два условия – хранят свои активы во французских банках и отправляют на обучение своих детей во Францию».

Горячий сторонник этой концепции Эммануэль Макрон, таким образом, стал заложником махрового неоколониализма 60-80-х годов прошлого столетия. Хотя остальной мир от этого мракобесия стремительно отказался. Французский президент неоднократно заявлял, что колонизация – это преступление. Но вот его визит в Буркина-Фасо в ноябре 2017 года  Эммануэль Макрон вместо заявления о том, что он перевернет черную страницу в отношении африканской политики Франции, заявил, что нет страницы, которую требовалось бы перевернуть.

Чем Пашинян лучше Буркина-Фасо?

Провал операции «Бархан» в Сахеле, неудачи Франции в Мали, Нигере, Чаде и в том же Буркина-Фасо – это родовые травмы «стратегии Франкофония», которые Макрон и его команда категорически отказываются признавать. А наш нынешний мир – это, по большому счету, глобальная деревня, где все всё про всех знают. И коль уж у Франции такие «успехи» в Африке, то какой смысл приглашать Париж в качестве посредника к другим операциям.

Тем более что французский инструментарий остается неизменным вот уже полвека – оказать поддержку своей клиентелле, привести их во власть, а как к этому относятся остальные политические силы – Елисейский дворец не волнует. Сейчас примерно то же самое Париж пытается реализовать в Армении. Что ж, опять провалится, хотя крови договаривающимся сторонам свернет немало. Но такова судьба всех внешнеполитических банкротов – пакостить они еще могут. Добиться позитивных изменений – никогда.